– Далеко не все. Дуглас предпочел бы получить власть над имуществом Майка раз и навсегда… а не вот так, в зависимости от хорошего поведения, с постоянной угрозой передачи этой власти человеку, которого он ненавидит, а именно – вон тому мерзавцу с невинной улыбкой, брату нашему Бену. Кстати сказать, найдутся и другие покупатели. Вот, к примеру, этот невозмутимый истукан Кун. Я же его в зале буквально измордовал, он меня теперь с… со всем чем угодно сожрать готов. И тем не менее прибежит как миленький – если, конечно, сумеет придумать какие-нибудь соблазнительные для нас условия, прежде чем Дуглас даст свое согласие. А здесь его к нам не пустят. Кун – одна из главных причин, почему мы едим и пьем только свое.
– Неужели и вправду есть основания для беспокойства? – удивился Нельсон. – А я-то было решил, что ты – шибко большой гурман, не доверяющий незнакомым поварам. Чтобы в такой приличной гостинице – и отравили? Не верится как-то.
– Свен, – горестно покачал головой Джубал, – никто не собирается травить
– Ты что, правда так думаешь?
– Свен, ты можешь заказать сюда из буфета все, что твоей душе угодно. Но я и сам ни к чему не притронусь, и Майку не позволю. Они знают, где мы находимся, и понимают, что действовать нужно как можно скорее – уже через пару часов будет поздно. Потому я
Джубал вздохнул.
– Вот ты подумай о пауке «черная вдова». Маленькая, робкая тварь, полезная и симпатичная: спинка блестит как лакированная, да еще узор вроде песочных часов, одним словом – прелесть. Но только, к величайшему своему несчастью, тварь эта имеет силу, непомерно большую для крохотного своего тельца. Вот ее и давит каждый встречный-поперечный.
– «Черной вдове» некуда деться от своего яда.
– Ровно в том же положении и Майк. Правда, он не такой симпатичный, как эта арахнида…
– Да у тебя совесть-то есть? – возмутилась Доркас. – Ну как можно говорить такие гадости? К тому же это неправда.
– Дитя мое, я сужу здраво, а тебе мешает твой гормональный баланс. Как бы то ни было, красивый он или не очень, но Майк не может избавиться от своих денег, а потому постоянно находится в опасности. И я не только о Куне. Верховный Суд совсем не столь «аполитичен», как можно бы подумать… Они-то, конечно, не станут его убивать, а только упекут за решетку – что, на мой взгляд, еще хуже. А сколько еще заинтересованных личностей – и чиновников, и законодателей, и так себе, простых граждан? И все думают сейчас об одном – как отразится на
– Начальник, тебя к телефону.
– Энн, не прерывай размеренное течение глубоких мыслей. Ты что, родом из Порлока?
– Нет, из Далласа.
– Я не подойду.
– Она представилась как Бекки.
– Так что же ты сразу не сказала?
Джубал бросился в соседнюю комнату; с экрана улыбалось знакомое лицо мадам Везант.
– Бекки! Как хорошо, что ты позвонила!
Он благоразумно не стал допытываться, как она его отыскала.
– Привет, док. Ну, посмотрела я цирк, который ты устроил.
– И как, хорошо я выглядел?
– Профессор бы тобой гордился. В жизни не видела, чтобы так красиво обували лохов, это ж любому ярмарочному зазывале на зависть.
– Высокая похвала, Бекки. – Джубал на мгновение задумался. – Но ведь всю подставку организовала ты, я только снял навар – и густой навар. Так что говори – сколько с меня? Не стесняйся. – Он тут же решил удвоить любую названную ею сумму, поскольку банковский счет Майка от этого нисколько не пострадает… вдобавок, лучше заплатить Бекки сразу и с лихвой, чем оставаться у нее в долгу.
Мадам Везант нахмурилась:
– Ты обижаешь меня в самых лучших чувствах.
– Бекки! Ты же большая девочка. Кричать «браво» и хлопать в ладоши – тоже дело очень хорошее, только лучше хлопать кучей зеленых, ядреных, узких и хрустких бумажек. К тому же я запишу все на Человека с Марса, а уж он-то как-нибудь не обеднеет. Так что все хрусты с него, а с меня, – ухмыльнулся Джубал, – только один хруст – в костях, когда я тебя облапаю.
– Да уж, – ухмыльнулась Бекки, – помню я, как ты напевал, что профессору все лучше и лучше, что скоро он совсем поправится, – а сам все оглаживал и оглаживал меня по заднице. Хорошо у тебя, кстати, получалось.
– Не может быть, чтобы я так грубо нарушал профессиональную этику.
– Сам будто не помнишь. И оглаживал далеко не по-отечески.
– Ну, не знаю. Возможно, это была необходимая лечебная процедура. Вообще-то, я с этим делом – с оглаживанием по всяким местам – давно завязал, но для тебя сделаю исключение.
– Еще бы ты не сделал – я бы тебе такое сделала!
