– Да, – не смущаясь, признал он. – Но я не хотел. А если он решит еще раз ударить меня за это, то пусть. Но…
– Я ударил тебя за то, что ты напугал детей, – холодно заявил Роджер. – Повешение… о нем мы поговорим чуть позже.
– И это говорит священник, – слегка удивившись, заметил мужчина. – Впрочем, немногие священники флиртуют с чужими женами.
– Я… – заговорил было Роджер, но его прервала Брианна.
– Да я сама сейчас тебе врежу! – заявила она, в упор глядя на мужчину.
К ее раздражению, он зажмурился и, напрягшись, подался вперед.
– Ладно, бей, – процедил он сквозь стиснутые губы.
– Лучше не по лицу, – посоветовал Роджер, показывая оцарапанные костяшки пальцев. – Пусть он встанет, и врежь ему по яйцам.
Уильям широко распахнул глаза и с упреком посмотрел на Роджера.
– Думаешь, ей нужны советы?
– Думаю, нужно двинуть тебе в зубы, – сказала она ему, но вместо этого медленно села, не сводя с него глаз, глубоко вздохнула и почти спокойным тоном потребовала: – Рассказывай.
Он осторожно кивнул и слегка поморщился, коснувшись синяка на скуле.
«Сын ведьмы, – внезапно подумала Брианна. – Знает ли он об этом?»
– Ты, кажется, предлагала кофе? – с толикой мечтательности в голосе спросил Уильям. – Я сто лет не пил кофе.
Кухонная плита его прямо-таки очаровала, он прижался к ней спиной, ежась от удовольствия.
– Пресвятая Дева. Чудесная вещь, – выдохнул он и прикрыл глаза, с радостью впитывая тепло.
Кофе он назвал неплохим, но недостаточно крепким. Брианна мысленно согласилась с ним, когда узнала, что он привык к кофе, которое булькает на костре несколько часов, а не снимается с огня сразу после того, как закипит. Он извинился за свое поведение, сказав, что давно уже нормально не ел, хотя его манеры, в общем-то, были безупречны.
– Чем же ты кормился? – спросил Роджер, глядя на стремительно уменьшающуюся горку бутербродов с арахисовым маслом и джемом.
– Сначала воровал еду из домов, – признался Баккли. – Потом я узнал, как дойти до Инвернесса, и какое-то время сидел на обочине, с удивлением глядя на огромные рычащие штуковины, едущие мимо меня. Я, конечно, видел машины по дороге на север, но, когда они со свистом пролетают рядом – это другое дело. В общем, я сидел у церкви на Хай-стрит, потому что хотя бы знал это место, и думал попросить у священника хлеба, но получил гораздо больше, буквально не сходя с места. Веришь ли, я, мягко говоря, удивился, – доверительно наклонившись к Брианне, сказал он.
– Верю, – пробормотала она и, выгнув бровь, спросила у Роджера: – Старая высокая церковь Святого Стефана?
– Да, старая церковь на Хай-стрит, не англиканская. До того как она стала Старой или объединила прихожан с церковью Святого Стефана. – Он повернулся к Уильяму Баккли. – Так ты поговорил со священником? С доктором Уизерспуном?
Баккли кивнул – рот его был набит едой.
– Хороший человек. Вышел ко мне. Спросил, нуждаюсь ли я в чем-нибудь, я сказал «да», и он направил меня туда, где дают еду и ночлег. Это место называется Обществом помощи, они и в самом деле занимаются благотворительностью.
В Обществе помощи ему дали одежду – то, что было на нем, превратилось в лохмотья – и помогли найти работу на молочной ферме за городом.
– Так почему же ты не на этой ферме? – поинтересовался Роджер.
– Как ты попал в Шотландию? – одновременно с ним спросила Брианна.
Они замолчали, жестами предлагая друг другу продолжать, но Уильям Баккли махнул им рукой, поспешно прожевал то, что было у него во рту, несколько раз сглотнул и запил кофе.
– Матерь Божья, эта штука вкусная, но застревает в горле. Значит, вы хотите знать, почему я сейчас сижу на вашей кухне, ем вашу еду, а не лежу мертвым в ручье в Северной Каролине?
– Раз уж ты это упомянул, почему бы тебе не начать рассказ с Северной Каролины? – сказал Роджер, подавшись вперед.
Баккли кивнул, откинулся на спинку стула, сложил руки на животе и принялся рассказывать.
Они голодали в Шотландии, как и многие после Каллодена, и он едва наскреб денег, чтобы уехать вместе с женой и маленьким сыном в Америку.
– Знаю, – сказал Роджер. – Это меня ты просил спасти их там, на корабле. В ночь, когда капитан приказал сбросить больных за борт.
Баккли посмотрел на него, зеленые глаза изумленно расширились.
– Ты? Я не разглядел тебя тогда в темноте, да и был сам не свой от отчаяния. Если бы я знал… – Он умолк и покачал головой. – Но что сделано, то сделано.
– Да. Я тоже тебя не разглядел. Я узнал тебя позже, по жене и сыну, когда встретил их снова в Аламанк… – к его неудовольствию, из горла вырвался хриплый звук. Откашлявшись, он повторил: – В Аламансе.
Баккли медленно кивнул и с интересом уставился на горло Роджера. Было ли в его взгляде сожаление? Роджер решил, что нет. Да и за спасение своей жены и сына Баккли его не поблагодарил.
