Разбуженный дворецким Магнусом, Джейми сонно выкарабкался из постели и стал одеваться, позевывая и чертыхаясь. Организм мой вел себя в эти часы прилично, и я наслаждалась восхитительным чувством умиротворения, которое нисходит на нашу душу при созерцании ближнего своего, вынужденного делать что-то неприятное, от чего судьба тебя освободила.
— Смотри, держи ухо востро! — сквозь сон пробормотала я. — Чтоб потом все мне рассказал.
Буркнув что-то в знак согласия, он наклонился, поцеловал меня и вышел со свечой в руке, проверить, как будут седлать его лошадь. Последнее, что я услышала перед тем, как снова погрузиться в сладкую дремоту, был голос Джейми, доносившийся снизу: в ночном прохладном воздухе он звучал удивительно громко и отчетливо. Муж прощался со своим лакеем.
Зная, что до Версаля путь неблизок, а также учитывая возможность — об этом, кстати, предупреждал Джаред, — что мужа могут пригласить на ленч, я не слишком волновелась, видя, что он не вернулся к полудню. Однако меня так и разбирало любопытство, и я с нарастающим нетерпением ждала его приезда. И дождалась как раз к чаю.
— Ну как прошел визит к королю? — спросила я, помогая Джейми снять камзол. На нем были плотные перчатки из свиной кожи, обязательные при дворе, и ему никак не удавалось расстегнуть фигурные серебряные пуговицы, украшающие скользкий бархат.
— Ну, вот, так-то лучше, — сказал он, с облегчением расправляя широкие плечи. Камзол был немного узковат в плечах, и, стягивая его, он извивался точно угорь. — Очень интересно, Саксоночка, — ответил он, — по крайней мере, первый час или около того.
Процессия, состоящая из знати и придворных, вошла в королевскую опочивальню, каждый нес свой церемониальный предмет — полотенце, бритву, чашу для полоскания, королевскую печать и так далее. Придворный, прислуживающий в спальных покоях, раздвинул тяжелые шторы на окне, затем балдахин над огромной королевской кроватью, и лик короля Людовика предстал любопытному взору восходящего солнца.
Затем короля приподняли и усадили на край кровати, где он сидел какое-то время, зевая и почесывая подбородок, пока слуги накидывали на королевские плечи шелковую мантию, тяжелую от золотого и серебряного шитья, потом, опустившись на колени, стащили с ног толстые чулки, в которых король спал, и вместо них натянули тончайшие шелковые, а затем надели мягкие шлепанцы с оторочкой из кроличьего меха.
Придворные по очереди подходили, падали на колени у ног своего властелина и, почтительно приветствуя его, спрашивали, как его величество изволил почивать.
— Не слишком хорошо, как я понял, — заметил Джейми. — Выглядел так, словно спал всего час или два и видел при этом дурные сны.
Однако, несмотря на покрасневшие заспанные глаза и отвисшие щеки, его величество любезно кивал своим придворным, затем поднялся на ноги и раскланялся с почетными гостями, собравшимися в покоях. Ленивым взмахом руки он подозвал прислуживающего в спальных покоях, тот подвел его величество к креслу, в которое король и уселся, и, полуприкрыв глаза, наслаждался суетой вокруг него, а герцог Орлеанский подводил к нему по одному визитеров. Те падали на колени и бормотали слова приветствия. Официальные петиции подавались чуть позже, когда Людовик уже окончательно проснулся и мог выслушать их.
— У самого у меня никаких просьб не было, я пришел лишь засвидетельствовать королю свое почтение, — объяснил Джейми, — а потому просто опустился на колени и сказал: «Доброе утро, ваше величество», а герцог тем временем объяснил королю, кто я такой.
— А король что-нибудь ответил? — спросила я.
Джейми улыбнулся и, заложив руки за голову, потянулся всем телом.
— О да! Открыл один глаз и посмотрел на меня так, словно не верит тому, что видит. По-прежнему одним глазом Людовик с мрачноватым интересом обозрел меня, затем заметил: «Ну и здоровяк же ты, не так ли?» А я ответил: «Да, ваше величество», — продолжал Джейми. — А он вдруг и спрашивает: «Танцевать умеете?» Я сказал, что умею. Тогда он снова закрыл глаза, и герцог сделал мне знак отойти.
По завершении представления гостей придворные и приближенные из знати перешли к церемонии умывания и одевания короля. Пока она продолжалась, посетители через герцога Орлеанского передавали королю свои просьбы, которые тот шептал ему на ухо, а его величество поворачивал голову с боку на бок, подставляя бритве то одну щеку, то другую, потом наклонился, чтоб ему надели парик.
— О! А тебе случайно не выпала честь вытирать его величеству нос? — спросила я.
Джейми усмехнулся и потянулся с такой силой, что затрещали суставы.
— Слава Богу, нет. Я вжался спиной в гардероб, стараясь слиться с мебелью, а все эти виконты и герцоги так опасливо косились на меня, словно боялись подхватить какую-нибудь заразу.
— Хорошо, что ты высокий. И тебе было все видно.
— Ага. Особенно повезло, что увидел, как он облегчается в свой ночной горшок.
— Неужели он и в самом деле?.. На глазах у всех?! — Я была потрясена. Конечно, мне доводилось читать об этом, и все равно верилось с трудом.
