— Ну да. А все вели себя так, словно ничего особенного не происходит. Да и потом тоже, когда он умывался и сморкался. На долю герцога де Нев выпала небывалая честь, — с иронией добавил он, — вытереть задницу его величеству. Не заметил, правда, что они сделали потом с полотенцем. Наверняка унесли куда-то и украсили испачканное место позолотой. А впрочем, там было довольно скучно, — добавил он и начал разминать мышцы ног. — Главное впечатление, которое я вынес, — человек этот похож на сову.
— На сову? — Меня позабавило это сравнение. — Чем же? Склонность к запорам?
— Ну, в каком-то смысле. И неудивительно, когда смотришь, что они там едят, при дворе. Сплошные сливки и масло. Да ему каждое утро кашку на завтрак надо есть, очень хорошо для желудка, ты же знаешь.
Если шотландцы и были в чем-то упрямы — а вообще они проявляют упрямство по очень многим поводам, — так это в прославлении полезности овсянки на завтрак. Жизнь из века в век на скудной, малоплодородной земле не оставила им большого выбора, зато овса было всегда вдоволь, и они, как это часто случается, превратили недостаток в добродетель и даже уверяли, что овсянка очень вкусна.
Джейми тем временем улегся на пол и начал делать серию упражнений, специально разработанных для ВВС, которые я ему рекомендовала для укрепления мышц спины.
— Но почему ты сравнил его с совой? Я слышала, так называют людей, склонных к пьянству, но при чем тут запоры? Разве совы ими страдают?
Окончив упражнения, он перевернулся на спину и лежал теперь на ковре, тяжело дыша.
— Ну да. — Он глубоко вдохнул, потом медленно выпустил воздух. Сел и откинул волосы со лба. — Уж не знаю, правда это или нет, но так говорят в народе. Говорят, что у сов нет дырочки в заднице и неоткуда выпускать переваренную пищу, мышей, к примеру. Поэтому они превращают их косточки и шерсть в такие малюсенькие шарики и выблевывают, так как не могут выпустить с другого конца.
— Правда?
— Ну да, правда, так они делают. И по этому признаку можно отыскать дерево, на котором живет сова. Стоит только глянуть под него, и увидишь шарики. Смотреть тошно, что они вытворяют, эти совы, — добавил он и распахнул ворот рубашки пошире. — И все же дырочка у них имеется. Раз сбил одну с дерева рогаткой и специально посмотрел.
— А ты, оказывается, любознательный мальчик! — рассмеялась я.
— Ясное дело, Саксоночка. — Он усмехнулся. — И выпускают они из этих дырочек что положено. Однажды целый день проторчал с Яном под деревом, чтоб убедиться.
— Да, это уже более, чем обычное любопытство, — заметила я.
— Просто интересно было знать. Ян никак не хотел сидеть спокойно, а потому пришлось врезать ему маленько, чтоб не рыпался. — При этом воспоминании Джейми улыбнулся. — И потом мы с ним сидели тихо и дождались, и тогда он схватил пригоршню этих самых какашек, сунул мне за ворот рубахи — и наутек! Господи, он мчался как ветер! — Воспоминание о быстроногом друге юности вызвало печальные ассоциации, лицо его помрачнело, он вспомнил своего зятя, ковыляющего на деревянной култышке. Несчастный потерял ногу в бою.
— Вообще у него, должно быть, просто ужасная жизнь, — заметила я, желая отвлечь Джейми от грустных мыслей. — Я не сов имею в виду, а короля. Ни секунды уединения, даже в туалете.
— Да уж, себе такого не пожелаешь, — согласился Джейми. — Но он как-никак король!
— Гм… А мне кажется, что за роскошь, власть и все такое прочее приходится слишком дорого платить.
Он пожал плечами:
— Да. Так или иначе, но это судьба. Бог повелел ему быть королем, и выбора у него не оставалось. — Он поднял плед, накинул на плечи, один край засунул за пояс и перекинул через плечо.
— Позволь мне. — Я взяла из его рук серебряную застежку в виде кольца и скрепила края пледа у плеча. Он расправил складки, разглаживая яркую шерстяную ткань пальцами.
— У каждого своя судьба, Саксоночка, у меня тоже, — тихо добавил он, не сводя с меня глаз, и улыбнулся. — Хотя, видит Бог, я рад, что мне не надо приглашать Яна вытирать мне задницу. Но я был рожден помещиком. Хозяином земли и людей на этой земле, и я должен стараться как можно лучше исполнять свое предназначение.
Он протянул руку и легко коснулся моих волос.
— А потому я обрадовался, когда ты сказала, что мы должны постараться сделать все, что в наших силах. Хотя больше всего на свете мне хотелось бы забрать тебя и ребенка и уехать далеко-далеко и жить где-нибудь, работая на полях и охотясь на зверя. А вечерами приходить домой и укладываться рядом с тобой спать.
Темно-синие глаза мечтательно затуманились, рука теребила складки пледа, поглаживая яркие клетки с еле заметной белой полоской — знак отличия и принадлежности к клану Фрэзеров из Лаллиброха.
— Но если бы я поступил так, — продолжал он, как бы рассуждая про себя, — то та, другая сторона моей души мучилась бы и страдала. Думаю, я чувствовал бы себя предателем. И все время слышал бы голоса своих людей, которых бросил на произвол судьбы.
Я положила руку ему на плечо, он поднял глаза, на губах появилась красивая улыбка.
