В какой-то отдаленной точке громкий мужской голос затянул песню, похожую на гимн. Постепенно один ряд воинов за другим подхватывал слова, пока наконец не запела вся вооруженных толпа, собравшаяся на площади. Было трудно разобрать все слова, в песне говорилось о великих сражениях, победах и поражениях, человеческих печалях и радостях. Казалось, что величественно нарастающий боевой гимн перетекал в любовную песню, а затем в погребальную. Но к концу в словах опять появилась надежда, которая видоизменилась в эпическое величие и внезапно завершилась победоносным кличем. Громкий звук отразился от стен пещеры и, подхваченный эхом, прокатился по окрестностям и затих где-то в вышине.
После этого вновь воцарилось молчание.
Король подошел к сундуку, встал перед ним на одно колено, откинул крышку и достал корону. Аккуратно, держа ее на самых кончиках пальцев, будто она могла обжечь ему руки. Король поднял ее вверх.
— Символ королевской власти вернулся к нам! Чужаки, принесшие корону под землю, доказали, что в их сердцах нет зла! Они сняли проклятье с грибных плантаций, тем самым доказав, что не замышляют дурного против народа табари! А значит корона не была осквернена и может вернуться на свое истинное место!
И опять тысячи копий воинов табари поднялись вверх и над площадью пронесся вскрик мужских голосов: «Хой»!
Правитель медленно и торжественно опустил корону на свой лысый морщинистый череп. Вначале ничего не происходило, но потом он внезапно вскинул голову и закричал страшно и протяжно. Я вздрогнула от неожиданности и страха, но обернувшись по сторонам, увидела, что на лицах воинов не отражается никаких эмоций, будто происходящее совершенно нормально.
Глаза короля закатились, и без того бледное лицо стало совсем бескровным, почти синюшным и он заговорил громким раскатистым голосом:
— Я король табари, единственный правитель, отец и сердце этого народа! Сила подземной жизни, духи пещер говорят со мной! Я пророчествую! Слушайте меня! Слушайте пророчество, воины! Слушайте горы, пещеры и подземные недра! Слушайте, мужчины и женщины, юноши и девушки, рожденные и еще не рожденные дети! Я вижу то, что скрыто от посторонних глаз и вижу будущее тех, кто живет и кто должен умереть!
Последние его слова перешли в зловещий шепот. Внезапный ужас охватил меня, выступив липким потом на спине. Король в этот момент был поистине страшен.
— Кровь! Реки крови повсюду! Небо и облака в крови! — снова завопил он. — Я вижу ее, слышу ее, чувствую ее вкус! Она бежит по земле красным потоком и падает с неба дождем.
Шаги! И стук копыт! Огромный табун является на цвет крови, топчет ногами землю и облака. Они бегут издалека, никогда не останавливаясь! Земля содрогается от их шагов, плавятся горы и трескается небо. Мало кому удается увидеть их, еще меньше смогут их оседлать и почти невозможно, прокатившись на них, остаться в живых. Но лишь они одни знают небесный путь в чертоги смерти, туда, где хранится ваша цель, чужаки!
Вдруг лицо этого отвратительного короля-пророка стало дергаться, изо рта выступила пена, в припадке эпилепсии он упал и забился на земле. Воины подняли и унесли правителя в дом.
Провожать на поверхность нас собрались чуть ли не всем поселением табари. Мы проходили по центральным улицам в сопровождении четырех часовых, которым было время заступать на дежурство на выходе из пещер, улыбающиеся женщины шли вслед за нами, дети бегали вокруг, махали руками и выкрикивали наши имена. В городе устроили настоящий праздник по поводу освобождения грибных плантаций от опасного чудовища и возвращения людям королевской святыни.
— Ну вот! Наконец-то чувствую себя героем, — с улыбкой сказал Артур. — А то поначалу приняли нас совсем неприветливо, несмотря на то, что мы пришли возвращать древнюю реликвию их королю!
— Ну да, народ тут, авансом улыбки не раздает. Ты их сначала от проклятья освободи, потом они еще подумают, не со злым ли умыслом ты это сделал… — ухмыльнулся Лаэрт.
— Проклятье у них, конечно, то еще оказалось. Кто бы мог подумать? Огроменное чудовище, я про таких даже и не слыхал. Ты видел, какого размера шкура из него получилась? Половину площади можно, как ковром укрыть…
— Да король еще расстраивался, что голову взрывом разорвало на мелкие ошметки. «Даже черепа не осталось. Можно было бы над воротами повесить, ни один пещерный дух на город бы не позарился», — смешно коверкая слова, подражая голосу королевского советника, смеялся Артур.
— Ой, вот только не надо про этого маньяка, прошу… Хочу забыть его, как страшный сон — взмолилась я.
— А вот это ты зря, — не согласился со мной Артур. — Его пророчество напрямую касается и нас, и Волшебного кристалла.
— Да ладно, с чего ты решил? Мне кажется, он там какую-то бессвязную пургу нес. Интересно с чего вообще с ним на площади припадок случился?
