— Я?.. я за об стою, отвтилъ Анукинъ. — Тутъ вдь ссоры и тяжбы никакой нтъ, тутъ просто идетъ полюбовная сдлка. Во-первыхъ, безъ денегъ я не выиграю дла Владиміра Аркадьевича; значитъ, нужно добыть денегъ; во-вторыхъ, смотря по количеству заплаченныхъ Евгеніею Александровною денегъ, я получу боле или мене приличное вознагражденіе за вс эти хлопоты и переговоры, значитъ, нужно взять денегъ побольше. Во всякомъ случа, я удовлетворю желанія обихъ сторонъ, а если Евгеніи Александровн или, врне сказать, ея покровителю придется нсколько больше выдать презрннаго метала, такъ это, право, для него ничего не значитъ, потому что не мн онъ выдастъ эту сумму, такъ гд-нибудь у модистки ихъ оставитъ, въ какомъ-нибудь ресторан на пикникъ броситъ. Вдь была-бы падаль, а вороны все равно слетятся.
— Ну, и циникъ-же вы, какъ я посмотрю! проворчалъ Петръ Ивановичъ.
— Будешь, батенька, циникомъ, какъ жрать хочешь да знаешь, что только то и останется у тебя, что силой сорвешь съ людей, отвтилъ господинъ Анукинъ и сильно оживился. — Вы вглядитесь-ка въ современную жизнь поближе, — что увидите? Вся она, не у насъ однихъ, а во всей Европ, построена на правил — кто палку взялъ, тотъ и капралъ. Разсмотрите вс професіи и везд вы увидите одно и тоже: кто беретъ силой, нахрапомъ, кто кричать о себ уметъ, кто не упускаетъ того, что плыветъ въ руки, тотъ только и можетъ жить и процвтать. Скромное труженничество, добросовстная работа, все это не кормитъ и разв-разв даетъ возможность едва сводить концы съ концами да перебиваться съ гроша на грошъ. Честный человкъ, батенька, это лежачій камень, подъ который и вода не течетъ. Да, впрочемъ, теперь этихъ честныхъ-то людей и днемъ съ огнемъ не сыщешь. Теперь вс хвостомъ виляютъ и вс продаются, разница только въ томъ, что одинъ въ род васъ, чтобы имть кусокъ хлба, о величіи державинскихъ одъ толкуетъ, умалчивая о лермонтовскихъ и некрасовскихъ идеяхъ, а другой, у котораго апетитъ получше да вкусы поразборчиве, концесіи себ разныя выхлопатываетъ да на директорское мсто въ банк гд-нибудь пробирается, ничего не смысля въ банковскомъ дл. Иначе, батенька, и жить теперь нельзя: съ одной стороны дороговизна васъ донимаетъ, а съ другой — видите вы безпечальное житье сотень и тысячъ своихъ собратьевъ, ну, и завидно, и досадно глядть на нихъ и хочется самому развернуться, разгуляться, покататься, какъ сыру въ масл. Доходы-то ни у кого не увеличиваются почти, ни съ земли, ни изъ заработковъ, ни изъ жалованья, а расходы ростутъ не по днямъ, а по часамъ. Съ тхъ поръ вотъ какъ мы цивилизовались и желзныя дороги завели, и банки учредили, и на бирж играть стали въ Петербург, напримръ, только одинъ предметъ потребленія и подешевлъ — арбузы стали дешевле. Ей Богу! Я на что хотите пари держу, что другого подешеввшаго предмета не найдете. Плата за квартиры поднялась вдвое да втрое, хлбъ да говядина тоже поднялись на столько-же въ цн, къ одежд приступу нтъ, обученье какой-нибудь двченки или какого-нибудь мальчишки и то стоитъ теперь вдвое да втрое дороже прежняго. Ну-съ, а потребности? Теперь мы вдь по европейски жить начинаемъ: хочется и въ театръ, и въ собраніе, и въ кафе завернуть и газету почитать и какой-нибудь юбилейный обдъ устроить въ честь своего начальника или общественнаго дятеля. Вы скажете: а ты въ собраніе не ходи, театровъ не посщай, газетъ не выписывай, на обды не подписывайся и квартиру ищи безъ проведенной воды и безъ прочихъ удобствъ… Такъ-съ, такъ-съ!.. Зналъ я этакого одного чудака: честный былъ малый, получалъ гд-то въ департамент пятьдесятъ рублей жалованья и ршился жить на него, взятокъ, молъ, брать не буду, долговъ длать не стану, не видя возможности отдать. Ршился онъ это не жениться, чтобы не плодить нищихъ; нанялъ комнатку отъ жильцовъ «безъ прочихъ удобствъ» за десять рублей въ мсяцъ съ прислугой и съ мебелью, сталъ сть въ кухмистерскихъ за тридцать копекъ обдъ, только два раза въ день чай съ хлбомъ пилъ, самый дешевый табакъ курилъ, ни вина, ни пива, ни картъ, ничего этого даже и взавод не было у него; кажется, можно-бы концы съ концами сводить, такъ нтъ-съ: платья-то дв пары, сидя вчно надъ писаньемъ, протрешь за годъ, зимнее и лтнее пальто нужны, безъ сапогъ, безъ калошъ, безъ шапки да безъ блья не станешь ходить да блье-то еще и отдать въ стирку нужно. Глядишь, нсколько мсячныхъ жалованій и уйдетъ на все это и въ итог, если не дефицитъ, то необходимость и отъ папиросъ отказаться. Жилъ онъ такъ, жилъ два-три года, потупляя глаза передъ хорошенькими женщинами да стараясь не слышать, какъ пахнутъ настоящія гаванскія сигары, да въ одинъ прекрасный день и оставилъ слдующую записку: «Кончаю съ жизнью, потому что, серьезно обсудивъ свое положеніе, самъ я не понимаю, изъ-за чего я бился и сносилъ ее до сихъ поръ».
— Ну, тоже примръ взяли! сердито возразилъ Петръ Ивановичъ. — Это человкъ, пришедшій къ сознанію, что онъ и общественной пользы не приноситъ и…
