Помощь оказалась весьма кстати. Палыч как раз раскапотировал самолет, и, предусмотрительно отойдя в сторону, свернул козью ножку, и теперь шарил по карманам в поисках зажигалки. Виктор достал свою и довольный механик, задымил, выпуская клубы сизого махорочного дыма. Саблин составил ему кампанию.
— Заяц нужен, командир, — Палыч одной руке держал самокрутку, а другую сразу сунул в истрепанную замасленную тряпку.
— Если получится, то достану. — Виктор не сразу опознал в тряпке муфту, что техник сделал прошлой зимой из заячьей шкуры.
Мимо них с важным видом прошли две девушки-оружейницы. Мужчины машинально прервали разговор, поглядели им в след.
— А девчонки в экипаже как? — спросил Виктор? — Нормально? Работать умеют?
— Бабы, — Палыч сплюнул на снег желтым, — куда им? Их дело ноги раздвигать, да борщ варить. А они к самолету лезут, будто тут медом намазано…
— Чего-то ты, Палыч, бука, — засмеялся Виктор, — или они тебе не улыбаются?
— Чего мне эти свиристелки? — буркнул Палыч, — у меня дочка старшая их лет. Это тебе думать надо. Выглядишь как дед старый. Мало что седой, так еще и бороду эту нацепил, партизанскую. Тебя кстати дедом и прозвали уже. Не слыхал?
— Нет, — удивился Виктор. Известие, что у него появилось прозвище, оказалось немного неприятным. До этого он прекрасно обходился без него.
— Значит, услышишь, — отмахнулся механик. — О. Красавцы наши идут. Шерочка с машерочкой.
От КП взявшись за руки, неспешным, прогулочным шагом шли Быков и Таня.
— Красиво идут. Прямо как вы с командиром сегодня, когда садились.
— Палыч, перестань, — Виктора подначка механика начала злить.
— А чего ты? — деланно удивился Палыч. — Сам девку проворонил, а теперь бесишься.
— Я не проворонил. И вообще у меня невеста есть. В Саратове ждет.
— Ну, раз есть, — хитро усмехнулся механик, — то тогда конечно…
— Слушай, — обрывая неприятный разговор, сказал Виктор, — мне нож нужен. Такой как ты раньше мне дарил. Можешь сделать? Мой потерялся, когда сбили.
— Сделаю. А как тебя сбили-то? Рассказал бы.
— Да устал я тогда, Палыч. — Виктор вяло махнул рукой, показывая, что не хочет говорить на эту тему. — Просто устал… — вдалеке послышался гул авиационных моторов, появились черточки возвращающихся истребителей. Он, щуря глаза, пересчитал самолеты и довольно улыбнулся. Возвращались все. Это было хорошо, это было правильно.
Маленькие деревянные самолетики летели над землей. Они то сходились вместе, то вдруг рассыпались в разные стороны, делали перестроения, набирали высоту и стремительно пикировали вниз. Саблин и все его звено, словно малые дети, ходили друг за другом и воевали. Воевали зажатыми в руках, любовно вырезанными самолетиками, серьезные, сосредоточенные. Виктор скупо, словно по радио, давал вводные, командовал. Остальные летчики, поскольку радиопередатчиков на их машинах не было, не отвечали, лишь, комментировали свои действия. Шла интересная и очень важная игра "пеший по-летному" или "розыгрыш полета". Конечно, было бы гораздо эффективнее отрабатывать все это в небе, но больно уж дорогое получалось удовольствие. Вот и приходилось воображать себя воздушным бойцом, стоя на земле.
Полк летал мало. Погода была неважной, с топливом тоже были частые перебои, вот и приходилось доучивать свое звено хоть так. Другие летчики уже посматривали на его подчиненных с сочувствием, мол, командир дурачок – ребятам спокойно жить не дает. Да и сами подчиненные давно уже не блистали энтузиазмом, такие вот тренажи, перемежаемые с частыми бессистемными лекциями, надоели им хуже горькой редьки. Но комэск и командование против подобной муштры пока не возражали, а на остальное можно было и не обращать внимания. Жизнь стоила дороже насмешливых взглядов, а его жизнь теперь могла оказаться и в руках его подчиненных…
От штабной землянки раздался резкий перезвон колотящейся о рельсу железяки. Дежурный телефонист, сидящий на связи с КП, увязая в снегу, кинулся к Егорову, крича:
— Бомбардировщики летят, приказано перехватить. Курс двести двадцать, высота три тысячи.
— Эскадрилья, на вылет!
Все тренировки оказались моментально забыты, летчики, надевая парашюты, кинулись к своим самолетам.
— От винта!
Заревели моторы. Самолеты заскакали по полосе, разгоняясь, оставляя за хвостами перемешанную с землей снежную пыль. Внизу осталась застывшая неподвижно машина Ковтуна из звена Соломина, вокруг уже суетились техники. От летной землянки к стоянке бежали летчики первой и второй эскадрилий. Аэродром сверху напоминал встревоженный муравейник.
— Двадцать первый, как слышно? На связи первый! — первый это позывной Шубина. Виктор сразу представил его на КП, встревоженного, напряженно всматривающегося то в небо, то в карту.
— По информации ВНОС идет до двадцати "юнкерсов", с прикрытием, — голос у командира оказался на удивление спокойный. Ну да, он сейчас не в кабине, а за столом, сидит на уютном раскладном стульчике…
