Аэродром оказался необорудованным колхозным полем, на котором силами БАО кое-как прикатали снег. Взлетная полоса получилась весьма неровной и коротковатой, вдобавок отсутствовали самолетные капониры и щели, на случай вражеской бомбардировки. Летчики, оставив свои машины, спонтанно собрались у самолетной стоянки. Кто-то, принеся хвороста, распалил небольшой костер, потекли разговоры "за жизнь", под папиросный дым активно полилась "баланда". Разбившись на группки пилоты обсасывали новости, делились впечатлениями. Как все уже успели узнать, из БАО на аэродроме присутствовал лишь один начальник и пара красноармейцев, бензина тут тоже не было. Полковой техсостав только выехал из Ростова и появиться здесь мог не ранее чем завтра, так что вылеты, скорее всего, отменялись. По сути, они прилетели в пустое место.
Идиллию ничегонеделания испортил злобный Шубин, появившийся в кампании белого и растерянного начальника БАО. Командир орал, исходя на пену, начальник бледнел, лопоча что-то оправдательное, Шубин выслушивал доводы и начинал орать еще сильнее. Увидев столпившихся летчиков, он задумался и сразу же ценные указания полились, словно из рога изобилия.
Делегация летчиков отправилась в деревню за шанцевым инструментом. Оставшиеся, ведрами принялись таскать и переливать топливо из одних самолетов в другие. Виктору и его звену выпала задача прикрывать аэродром в готовности номер один. Он сидел в кабине, ерзая чтобы не замерзнуть и наблюдал, как суетятся однополчане, выдалбливающие щели в мерзлой земле. Впрочем, радовался он зря, на следующий день лопатой пришлось помахать и ему.
Шубин проявил кипучую энергию и заставил работать всех. В строительстве принимали участие не только работники БАО и техники полка, но даже летчики. Среди солдатских шинелей мелькали платки и шубы мобилизованных на работы жителей деревни. Даже его любимица – Галка, бегала с ведрами наравне с остальными. И эта командирская энергия пошла на пользу, через два дня полк был надежно укрыт, все самолеты получили индивидуальные капониры, были построены землянки, вырыты щели. Силами полка, в близлежащих деревнях были организовано три поста ВНОС. Из истребителей слили топливо, что позволило заправить и сделать боеготовыми по одному звену в каждой эскадрилье. Установили полковую радиостанцию. Летчики в свободное время зубрили район боевых действий, его знание принимал лично комполка. Здесь Виктору пришлось легче, он хорошо помнил эти места еще по прошлогодним боям. Также в эти дни случилось два приятных события. По случаю очередной годовщины Красной армии, ему присвоили очередное воинское звание – лейтенанта. Он ни минуты не сомневался, что это подсуетился Шубин, выдав своеобразный аванс. Как тот сумел пробить такое решение в столь короткий срок, для Виктора осталось загадкой, но за такого командира стоило держаться руками и ногами. А вторым событием оказалось то, что Рябченко, его ведомый, не пьет. Это не стоило бы и выеденного яйца, но Рябченко объявил об этом в столовой, а также заявил, что жертвует свою порцию своему командиру – Саблину. Увидев, как позеленела от зависти физиономия Соломина, Виктор понял, что хоть какой-то толк от ведомого уже есть…
Мотор ревел на низких оборотах, молотя винтом воздух, смешанный со снегом ветер проникал в открытый фонарь, обжигал лицо лютым холодом. Саблин как мог, прикрывался перчаткой, но холод все же добирался, терзая застарелые ожоги, отвлекая. Он чуть приподнялся из-за козырька, опасливо выглянул. Четверка истребителей уже набирала высоту, пара других разгонялась по полосе. Пилот одного из ожидающих взлета "Яков", высунувшись из кабины, махал кому-то рукой. Стоящая у КП фигурка в шинели, махала в ответ, и, приглядевшись, Виктор опознал в ней Таню. Поднятый винтами снег, запорошил глаза, и он торопливо плюхнулся обратно. Почему-то стало грустно.
— Пошли, — голос Шубина прозвучал в наушниках резко, неожиданно. Саблин плавно толкнул сектор газа и истребитель, затрясся, запрыгал, разгоняясь по неровностям аэродрома.
Над заснеженной линией фронта оказалась грозная сила – сразу двенадцать "Яков" полетели на ознакомительный облет района боевых действий. В небе была вторая эскадрилья, и это был второй вылет Виктора за день. По непонятным причинам, Шубин решил лично контролировать облет, и они с Виктором шли парой чуть в стороне и выше основных сил.
Снова лететь с Шубиным оказалось настоящим удовольствием. Все перестроения получались словно сами собою, без всяких команд. Оба вылета он летел рядом с командирской машиной, словно привязанный и, заходя на посадку, Виктор даже успел заметить довольную улыбку комполка. Сели они синхронно, заставив наблюдающих летчиков завистливо переглянуться.
Третий вылет комполка почему-то решил не делать, оставив на земле и Саблина. В полет вместо Виктора поднялся начальник воздушно-стрелковой службы полка, капитан Земляков. Десятка "Яков" ушла в небо, а Саблин остался, хотя летела именно его эскадрилья. Удивившись командирской логике и немного послонявшись без дела, Виктор пошел помогать Палычу.
