Однако так просто выйти из боя не получилось. Едва Виктор повернул на юго-восток, как откуда-то свалилась четверка "мессеров", пришлось закрутиться с ними. К счастью, на эти "мессера" вскоре навалилось звено "лавочек" и они отстали. Пользуясь случаем, Виктор решил быстро уносить ноги.
Аэродром показался, когда мотор уже начал посвистывать и скрежетать. В кабине отчетливо воняло гарью, и Виктор сходу пошел на посадку. Едва колеса коснулись земли как он, опасаясь пожара, перекрыл топливо и выключил зажигание. Истребитель катился непривычно тихо…
Остальные летчики вернулись через двадцать минут. Втроем, без Егорова. Ильин с Ковтуном и одинокий Никифоров. По их словам, после атаки на "хейнкелей", "Як" комэска пикировал к самой земле, даже не пытаясь перейти в горизонтальный полет. Его истребитель взорвался где-то у Степановки, в расположении наших наступающих войск, а сопровождающая комэска тройка едва не развалилась, пытаясь выйти из пикирования…
— Жалко Семен Ивановича, — выдохнул Шубин, водружая обратно свою фуражку. Он помолчал и добавил уже персонально Виктору. — Принимай, тута, третью эскадрилью. Пока временно, потом посмотрим. Через два часа, по графику тута, вылетаете…
— Отлеталась, — резюмировал Шаховцев, вытирая тряпкой запачканные маслом руки. — Мотор, это ладно, это хрен с ним. Маслорадиатор тоже можно поменять. Пробитый винт – ерунда. Но у тебя лонжерон прострелен, вдобавок ресурс по планеру почти исчерпан. В ПАРМе может что и смогут, но скорее всего, разберут на запчасти.
Палыч ходил вокруг искалеченного самолета с глазами обиженного ребенка и тут же, услышав эти слова, жалобно поглядел на Виктора.
— Если отремонтировать, — добавил Шаховцев, — то можно будет для обучения использовать. Взлет-посадка и полет по кругу. Но запчастей на это нет. Так что "русалку" твою спишем.
— Хороша была "русалка", — огорченно протянул Виктор, — я на ней пятерых сбил…
— Из дивизии на днях должны несколько "Яков" передать, — поведал инженер, — из них подберешь, — Шаховцев ушел, оставив их с искалеченной машиной.
— Жалко "русалку", — Палыч любовно провел рукой по кромке крыла. — Хороший самолет. Я за войну много машин обслуживал, но эта дольше всех прожила. Полгода считай…
— Да, — вздохнул Саблин, — соглашусь. Из всех истребителей, на которых я летал, этот был лучшим. Надеюсь, новый будет такой же.
Они немного помолчали, потом вдруг Палыч повел глазами в сторону, прищурился.
— Гляди, Танька твоя идет. Давай, беги, пока снова девку не увели, — он хрипло заклекотал, глядя, как скривилось лицо Виктора….
И снова кабину наполняет ровное гудение мотора. Внизу проносятся дороги, деревушки. Зазмеился своими бесчисленными изгибами серебристый Миусс, промелькнули тонкие линии наших переправ. За рекой пейзаж изменился. Внизу уже бушует шквал огня. Степь чернеет выжженными проплешинами, змеятся траншеи, дымятся остовы разбитой техники. Беззвучно возникают и опадают темные султаны разрывов. Здесь идет бой.
— "Ольха", "Репей-двадцать четыре" прибыл. Давайте работу.
— Репей, миленький, как вы вовремя, — судя по голосу связистки, появлению саблинской шестерки нешуточно обрадовались, — помогите "горбатым". Их "мессера" зажимают. Квадрат… — помехи забили слова связистки, но Виктор уже сам увидел зеленые тени штурмовиков и карусель воздушного боя над ними.
— Двадцатый, наверх, — приказал он Ильину. — Будете нас прикрывать. — Двадцать второй, атакуем. Ведомые, смотрим в оба.
Внизу крутилось с десяток "мессеров" и несколько "Яков". Наши истребители пытались прикрыть "Илов", но силы были явно неравны.
— Атака! — "мессер" появился в прицеле. Несколько секунд увеличивался, подгоняясь под грядущую трассу и вдруг, видимо почуяв опасность, перевернувшись через крыло, ушел вниз. Виктор от злости прокусил губу – надо было стрелять издалека, хоть и не сбил бы, но наверняка бы сумел повредить… Он оглянулся. Вся четверка послушно следовала за ним, а позади уже разматывался дымный шлейф горящего самолета. Ларин отличился?
Вверху уже шел бой. Пара Ильина схватилась с четверкой врагов и срочно нуждалась в помощи. Виктор повел своих в набор высоты.
— Двадцатый, — закричал он, перебивая гомон эфира. — Отходи со снижением на семьдесят. На семьдесят снижайся, сейчас поможем. — Двадцать второй, ты давай еще набирай. Рябый, оттянись при атаке.
"Мессера" вовремя увидели грозящую им опасность и, коптя форсируемыми моторами, вышли из боя. Внизу тоже царила идиллия: вражеские истребители, так упорно атаковавшие наших, куда-то подевались и атакованные "Яки" собирались в группу.
— Спасибо, Репей, — мелодичный голос связистки-Ольхи, начинал Виктору нравиться, — оставайтесь в квадрате. Подтверждаем падение одного фашиста.
"Ну точно, Ларин сбил", — обрадовался он. От приятного известия стало радостнее на душе…
