Зато обратный путь обернулся сплошной нервотрепкой. Пара "мессеров"-охотников пристала к группе как банный лист, периодически атакуя и очень сильно действуя на нервы. Драться с ними не имело смысла: они висели чуть в стороне, с сильным превышением и действовали в практической безопасности. Да и бензина на драку тоже не было. Оставалось предупреждать об атаках заранее, да стараться ловить врагов на выходе. Отстали они лишь когда с аэродрома поднялась дежурная пара.
При посадке Виктор обратил внимание на столб дыма, поднимающийся метрах в трехстах от посадочного "Т". Оказалось, что сбили капитана Землякова. Такая же пара охотников атаковала возвращающуюся с задания группу, и сбили ведущего. Земляков упал вместе с самолетом…
Долгий день заканчивался, на землю опускалась ночная тень. В чистом, словно вымытом небе заблестели между облаками первые звезды. Аэродром затихал, погружаясь в сон. Виктор вышел из штабной палатки и с удовольствием потянулся, разминая спину. В висках покалывало болью, в глаза словно насыпали песка. Завтра ожидался очередной тяжелый день войны, нужно было бы выспаться, но все некогда. Как оказалось, быть комэском это не только водить летчиков в бой, но еще и куча административной работы и всяческой писанины. И вроде бы оно все несложно, но когда в должности всего полтора дня…
Раздалось деликатное покашливание. Приглядевшись, Виктор разглядел устроившегося в тени палатки Литвинова.
— Иди сюда, — приглашающе махнул рукой тот, — покурим, пообщаемся. А то ты совсем в своих бумажках закопался.
— Знаешь, — Виктор уселся рядом, помял мундштук папиросы, — чего-то я не ожидал, что столько писанины будет. Конца и края не видно…
— Ерунда, — Сашка легкомысленно махнул рукой, — не бери в голову, — и неожиданно тихо спросил, — по Землякову поминки организовали. По граммульке. Ты пойдешь?
— Пойду, конечно. Хороший был мужик.
Они некоторое время молчали, потом Литвинов сказал.
— По писанине не беспокойся. Помогу. Вообще, по-хорошему, это тебе нужно адъютанта на всю эту ерунду запрячь. А то он у Егорова на голове сидел, а теперь попытается еще и ноги свесить. Завтра с утра его возлюби хорошенько, а вечером проверь и снова возлюби. Нашего нужно постоянно в страхе держать, тогда толк будет. Я на таких насмотрелся.
— Спасибо.
— Да не за что, — усмехнулся Литвинов, — я же теперь твой заместитель или забыл? Только у меня просьба. Очень для меня важная, — Сашка замолчал, словно собираясь духом, а потом выпалил. — Возьми меня завтра в бой!
— Да ты сдурел, — Виктор едва не задохнулся от возмущения. — Там мясорубка! Вчера Егорова сбили, сегодня Землякова… не самые слабые летчики были…
— А я бывший комиссар, — зло зашипел Литвинов, — а теперь твой зам по политической части. А еще я коммунист, а значит, обязан летать. Обязан подавать пример, обязан быть в мясорубке, а иначе, зачем я нужен? Я просто так, за красивые глаза, летный паек жрать не желаю.
— Забыл как в ямах сидели?
— Я! С Шубиным! Договорился! — с расстановкой сказал Сашка. — Он сказал, что разрешает, если ты согласишься.
— А твое начальство?
— А мое начальство, — тихо засмеялся Литвинов, — меня потом на руках носить будет.
Виктор задумался. С одной стороны было просто замечательно получить в эскадрилью еще одного опытного летчика, с солидным, еще довоенным налетом. Да и в сорок первом Сашка успел много полетать. С другой стороны, опыт у него уже немного устаревший, да и нога эта деревянная…
— Ладно, — нехотя выдавил он, — пойдешь ведомым. Посмотрим.
— Как ведомым? — Литвинов даже подскочил от праведного гнева. — Да я еще в сорок первом летал! У меня сбитых двое!
— А у меня шестнадцать, — отрезал Виктор, — и я тут, вроде как командир. Полетаешь с Ильиным, посмотришь, пообвыкнешь. Потом видно будет.
— Ладно, — Сашка повеселел, — спасибо.
Ночевал Виктор на чехлах, под самолетом, и утром был разбужен ревом прогреваемых моторов. Было очень рано, рассвет только еще расталкивал звезды, высветляя небо. Ощущение было как будто и не спал, и он, раздевшись по пояс, долго фыркал под рукомойником. Холодная вода немного освежила, боль в висках ослабла.
— Вот ты где, — Майя шутливо шлепнула его полотенцем, — а я тебя всю ночь ждала.
Виктор поморщился. Вчера, после поминок, он допоздна провозился с бумажками. День был тяжелый, отнял много сил и идти ночевать к Майе, в липкую духоту тесной землянки, он просто не захотел.
— Что слышно? — спросил он вместо оправданий.
— Вспоминают Егорова с Земляковым, — быстро оглянувшись по сторонам, ответила Майя, — гадают, когда прибудет новый комэск. Танька, твоя бывшая, — она ехидно улыбнулась, — написала рапорт, чтобы ее отправили в школу снайперов. Прутков от злости вчера чуть не лопнул. Вокруг Шубина бегал как собачка.
— Это разве Шубин решает? — Виктор задумчиво почесал отросшую щетину, но бриться было откровенно влом, — ладно, хрен с ним…
Он уступил ей умывальник и, не удержавшись, хлопнул девушку по попе. Майя захихикала.
