Аня пожала плечами и вдруг невинно отвела глаза, принявшись собирать со стола крошки несуществующего хлеба.
— Что? — я насторожился. — Ты… тоже не собираешься отдавать свои «побрякушки»? Даже ради общего дела? Ради патронов?
— Ну что ты, — она застенчиво улыбнулась, избегая прямого взгляда. — Я отдам. Конечно отдам. Только… попозже, ладно? Ты же не прямо сейчас в город поедешь? Давай подготовимся как следует… — Она быстро открыла верхний ящик комода, достала небольшую шкатулку, обитую потертым бархатом. Открыла её с характерным щелчком. Внутри, на темном вельвете, лежало несколько предметов: те самые серёжки, несколько колечек, тонкая цепочка с кулоном, крестик и пара детских сережек-гвоздиков. — Вот. Бери, взвешивай.
В общем, забрать не забрал, но хоть взвесил. Тридцать два грамма. Уже кое-что. Тяжеловатый для своего объема комочек в ладони. Но глядя на эти скромные вещицы, на лицо Ани, я окончательно разуверился, что мне удастся набрать хотя бы килограмм. На самом деле, я бы и сам трижды подумал, прежде чем отдать кому-то, пусть даже под самым благовидным предлогом, то, что связано с самыми сокровенными воспоминаниями. Особенно в мире, где прошлое — единственная нерушимая ценность.
Так что оставались только прииски. Поискать по картам что-нибудь поближе. Насколько мне известно, золотишко в наших краях водилось. А с драгой пока не заморачиваться — это громоздко и непонятно. Начать можно проще: походить с миноискателем. В деревне у кого-нибудь да завалялся такой прибор.
— Ладно, спасибо за помощь и… за трезвый взгляд, — я осторожно положил украшения обратно в шкатулку. — Пойду до Леонида прогуляюсь. Может, он что подскажет. — Оставив супругу наедине с её «памятью», я вышел во двор. Вечерний воздух был прохладен и пах сырой землей после недавнего дождика. Осторожно прикрыв за собой калитку, чтобы не скрипнула, двинулся на Седьмую улицу. Там, прямо на углу Советского переулка, в крепком, когда-то покрашенном охрой каменном доме номер семьдесят три, последние четыре года обитал Леонид.
Машину брать не стал — мой «Зяма» был в мастерской, вырваны стабилизаторы. Идти до гаража, где его чинили, не хотелось — там точно еще копошатся, на такую поломку требовалось время. Я еще на подъезде к селу почувствовал неладное — руль било, но списал на ухабы. Только когда парни из патруля забирали УАЗ от школы, выяснился масштаб повреждений. Так что пока я был «безлошадным».
— Прибор у Лехи есть, с одиннадцатой, — почесывая затылок, вспоминал Леонид, открыв дверь на мой стук. Его квартирка пахла табаком, махоркой и чем-то жареным. — «Гарик» какой-то. Не знаю, навороченный или нет, но металл он им точно копает. Ещё у Федьки Кармашкина, они с братом лет пять уже этим баловались, может, у них даже два прибора. Надо сходить, спросить.
Откладывать не стали. Братья Кармашкины жили буквально через двор. Уже через пять минут мы стояли в их тесном, заваленном всяким хламом гараже, а я разглядывал настоящий миноискатель. Не игрушку.
— Металлоискатель, — поправил меня один из братьев, Пётр, старший. Коренастый, с умными глазами и руками, привыкшими к работе. Он бережно подал мне устройство.
Черная, потёртая телескопическая штанга. На конце — овальная пластиковая «катушка», обмотанная изолентой в нескольких местах. Сверху — коробочка блока управления с пошарканным экранчиком и кнопками. Удобная рукоятка с поддержкой для локтя. И массивные, потрёпанные наушники на витом проводе. Вот и весь аппарат — «Гарик», как ласково называл его хозяин.
— Глубоко он не возьмет, — честно предупредил Пётр, включая прибор. В наушниках загудело. — Сантиметров двадцать, от силы тридцать. И то если цель крупная. Для золота, особенно мелкого, вообще нужны специальные приборы. Побольше, мощнее. И главное — без дискриминации.
— По половому признаку? — серьёзно посмотрев на Петра, уточнил Леонид, явно пытаясь разрядить обстановку.
— Нет. Не по половому. По металлическому, — так же серьёзно ответил тот, но в уголках глаз заплясали смешинки. — Дискриминация — это когда прибор может отличить «чёрный» металл (железо) от «цветного» (медь, бронза, серебро, золото). Чернина звучит в наушниках иначе, прерывисто, скрежещет, и ВДИ на экране маленький. Цветной — звук плавный, звонкий, ВДИ высокий. Если мы будем каждый гвоздь копать — с ума сойдём. А дискриминатор позволяет отсекать мусор, реагируя только на потенциально ценное.
— А ВДИ — это что? — не отставал Леонид, явно заинтересовавшись.
— Цифра на экране детектора. Грубо говоря, условный «номер» металла. Чем выше цифра, тем больше шанс, что под катушкой что-то интересное. Серебро, медь, золото дают высокие показатели.
— А что именно ценного здесь можно вырыть? — спросил я, примеряя наушники. В них гудело и потрескивало.
