— Да что угодно! — оживился Пётр. — На заброшенных урочищах, старых хуторах, в местах бывших ярмарок попадаются монеты — царские, совдеповские, пуговицы мундирные, иконки медные, крестики, пряжки, предметы быта, самоварные детали… Да всего и не перечислишь! Всё, что человек когда-то в землю зарыл, обронил или потерял — всё это мы сейчас и находим. Клады — редкость, а вот «мелочи жизни» — постоянно.
— Интересная штукенция… — присев перед прибором на корточки, Леонид рассматривал замотанное изолентой крепление катушки к штанге. Изолента была разного цвета, видно, ремонтировали не раз.
— Да это давно ещё, — объяснил Пётр, — прямо в поле болт лопнул, катушка болталась. Пришлось на коленке чинить, так и осталось… Ходит же!
— Так ты точно можешь сказать, — перешёл к сути Леонид, — найдем мы этой штукой золотишко, или не найдем? Конкретно. Не в теории.
— Я и говорю, — терпеливо повторил Пётр, вытирая пот со лба. — Если золото есть, и если оно не лежит глубже штыка лопаты, и если это не мельчайшая крупинка, а хоть маленький самородок — то найдём. Уловим сигнал. А вот опознаем ли его сразу как золото — вопрос. Оно может маскироваться под чернину.
— Штык, может чуть больше… — прикинул Леонид. — А те приборы, которые конкретно для золота, они в колхозе имеются? У кого-нибудь?
— Точно не скажу, — пожал плечами Пётр, понизив голос. — Но лично я не слыхал, чтобы у кого-нибудь такие были. Да и не признается никто, если есть. Дело-то незаконное…
— Ага, особенно сейчас! — усмехнулся Леонид. — Пойду вот, заявление в милицию писать… Если найду её.
— Ну понятно, что сейчас всем по барабану, — улыбнулся Пётр. — А тогда… Если поймают с таким прибором в неположенном месте — а он стоит тыщ двести как минимум — изымут запросто. А то еще и привлекут за незаконную добычу полезных ископаемых или за раскопки без разрешения. Романтика, понимаешь.
— Понятненько… — протянул Леонид. — У тебя только этот аппарат? Или есть ещё?
— Нет, есть ещё один, брата. Тот попроще, «Кощей» называется. Но для нашей задачи, если место хорошее, вполне подойдет. Главное, чтобы участок не был замусорен железом.
— Это еще как? — не понял я.
— Ну чтобы мусора металлического не было! — пояснил Пётр. — Обрывки проволоки, консервные банки, гвозди, пробки… А то замучаемся ложные сигналы копать, время потеряем, а золота так и не увидим.
Я усмехнулся, снимая наушники. Гул в ушах остался.
— Боюсь, до пробок и консервных банок тут ещё пару тыщ лет ждать надо, Петь. И то не факт, что доживем. Место у нас дикое, нехоженое. Мусора — минимум.
— Надо попробовать, как он работает, — решил Леонид, снова беря прибор в руки. Он надел наушники и осторожно начал водить катушкой в сантиметре от дощатого пола гаража. Прибор отозвался пронзительным визгом на гвоздь. — Научишь нас азам?
Пётр замялся, почесав щетину на подбородке.
— Я-то покажу, что и как, но если вы хотите серьёзно что-то искать, а не просто землю рыть, то… Лучше чтобы этим занимался кто-то поопытней. Кто знает нюансы, умеет читать сигнал, отличать ложный от перспективного…
— Например, ты? — быстро спросил Леонид.
— Хотя бы я. Или брат мой, он тоже ас. Иначе… — Пётр развёл руками, — рискуете просто время потерять. Прошляпите хороший сигнал или накопаете кучу хлама.
— Дело говоришь, — кивнул Леонид, выключая прибор. Он прислонил его к стене гаража рядом с велосипедом без колеса. — Остается только карту найти. Где клад зарыт. — Он подмигнул мне.
— Какой клад? — искренне удивился Пётр.
— Забей. Лёня так шутит, — поспешил я объяснить. — Нам нужно найти места, где поблизости раньше, то есть позже, в нашем времени, были прииски. Золотодобыча. И с вашими приборами… — я кивнул на «Гарика», — там можно попытать счастья. Мы же первые, кто туда с миноискателем придет после… после всего.
— Металлоискателем. — снова поправил Петр. И добавил, — есть у меня такие карты, генштабовские. Сороковых годов. Там, на месте где сейчас должно быть водохранилище — а его нет, так? — отмечено несколько старых приисков. Еще дореволюционных, наверное.
— Далеко? — спросил я, сердце ёкнуло от предвкушения.
— Точно не скажу навскидку. Но пойдемте в дом, у меня там есть распечатка топосъёмки. Сразу и прикинем.
Честно говоря, в такую удачу я не сразу поверил. Чтобы так с ходу найти и людей, и конкретное место — это было невероятно. Если всё правда, как говорит Петя, то нам оставалось лишь доставить специалистов на точку и ждать результатов. Просыпался азарт.
Карта, которую Пётр разложил на кухонном столе, покрытом клеёнкой, действительно впечатляла. Не туристический сувенир, а серьезный продукт Военно-Топографического управления Генштаба РККА. Напечатана на плотной бумаге, линии четкие, хоть и выцвели местами. Составлена по материалам на октябрь 1941 года. Топографы — Штауб и Шепелев. Масштаб 1:100 000 — в одном сантиметре один километр. Идеально.
