Через пару часов, туземцы перешли вброд небольшую речку и слегка углубились в джунгли. Здесь некоторые воины начали охотиться на крылатую дичь и мелких животных. Но эти трофеи могли быть приготовлены только вечером, потому что отряд целый день шел почти без остановок.
Такой темп меня очень выматывал, и я лишь удивлялся выносливости дикарей. Казалось, будто они вообще не чувствуют усталость. О побеге я уже и не думал. В данных условиях это было слишком рискованной затеей. Даже если бы меня не убили сразу, при попытке бегства, то в джунглях без бластера я, наверняка, угодил бы в лапы какого-нибудь хищника. А это ещё хуже, чем попасть под удар копья или меча.
Нет, пока я жив, надо хвататься за любой шанс на спасение. Уж лучше неизвестное будущее, чем неминуемая смерть в настоящем.
Ночь аборигены опять провели на берегу полноводной реки. Моё положение пленника при этом ничуть не изменилось. Воины сторожили меня, как опасное существо, хотя до сих пор я не проявлял по отношению к ним ни малейшей агрессии. Они не боялись меня, но воспринимали, как настоящего врага или преступника. И мне это было совершенно непонятно.
К середине следующего дня отряд оказался в новой местности. Это было открытое пространство с высокой жёлтой травой. Такая перемена пейзажа заметно оживила дикарей, но реальной причиной их радости было другое…
Спустя три часа, все заметили на горизонте стены большого города. Старший предводитель отряда дунул в рог, оглашая окрестности громким гудящим звуком. Туземцы радостно закричали и ускорили шаг. Судя по всему, они достигли цели своего пути.
Я был единственный, кто в этот момент не радовался. Именно сейчас, по мере приближения к городу, меня стали одолевать плохие предчувствия. Я нутром чуял, что в стенах города мне будет только хуже. Мрачные мысли ещё больше приводили в уныние, но я ничего не мог с этим поделать.
Когда до города оставалось не более трёхсот метров, я увидел, что он наполовину разрушен. Это зрелище в очередной раз подтверждало мои выводы о дикости серокожих аборигенов. Они не могли построить этот город в прошлом, потому что были не способны восстановить его, после землетрясения. Другой причины образования руин я тут не видел.
От некогда высоких стен и зданий почти ничего не осталось. Вместо них были нагромождения каменных глыб, на которых группами и по одному стояли туземцы, встречавшие отряд. Центральные городские ворота представляли собой проржавевшие металлические рамы, готовые в любой момент сорваться с петель. Впрочем, они уже давно были открыты нараспашку, и частично вросли в почву. Значит, величественный город был разрушен много лет назад. Возможно, с тех пор прошли столетия!..
Оказавшись на главной улице, мы вышли к толпам аборигенов, которые радостно приветствовали вернувшийся отряд соплеменников. Здесь я впервые увидел туземок.
Женщины этой гуманоидной расы отличались от мужчин лишь тем, что у них не было клыков, а на голове имелась грива соломенно-жёлтых волос. Правда, у них ещё отсутствовали привычные для особей женского пола молочные железы. А это говорило о том, что аборигены не принадлежат к классу млекопитающих.
При виде меня жители города, в основном, старики и подростки начали рычать и плеваться, угрожающе махая палками. Если бы рядом не было моих конвоиров, туземцы разорвали бы меня на части. Я только не мог понять, за что можно так ненавидеть незнакомого пришельца. Впрочем, что тут думать? Дикари, они везде дикари!..
В сопровождении встречающих, отряд двинулся по мощёной булыжником улице к центру города. Большинство домов здесь были полностью или частично разрушены. Но у тех немногочисленных зданий, которые уцелели, я заметил своеобразную и достаточно красивую архитектуру. Она проявлялась в плавных переходах от строгих прямых линий стен к узорчатым пилястрам, арочным входам и фигурным колоннадам в виде животных. Строители города, несомненно, знали толк в искусстве.
Вскоре мы вышли на широкую городскую площадь, в конце которой располагался огромный дворец или храм. Из всех зданий, это, видимо, было единственное сооружение, которое полностью уцелело.
Между двумя высокими колоннами, поддерживающими перекрытие портика, стоял украшенный золотом и драгоценными камнями деревянный трон. На нём горделиво восседал вождь местного племени. Даже из центра площади, было видно, как блестят золотые браслеты на руках туземного правителя и сверкают алмазы в обруче на его толстой шее. Свободная одежда главного дикаря напоминала полуоткрытый балахон или древнегреческую тогу, сшитую из тонкой пёстрой ткани.
С двух сторон от вождя на ступенях широкой лестницы расположились по десять вооружённых воинов. Они тоже носили дорогие украшения, но в гораздо меньшем количестве.
Когда основная часть отряда и толпа горожан остановилась, я вместе с конвоирами и тремя аборигенами в красных юбках подошёл к ступеням портика. Мне в спину ткнулся острый наконечник копья. Я был вынужден поклониться до пояса здешнему правителю, подражая другим туземцам.
