После завтрака, прислушиваясь к ощущениям в желудке, я посетил главный холл Политеха. Убедился, что списки поступивших за плату уже вывешены. Моя фамилия была, как и задумывалось, среди зачисленных на факультет «Промышленные технологии и инженерия». Ну все. Пора на допрос и домой. Живот предупреждающе булькнул. После допроса надо заесть то, что я проглотил утром. А то так и до кровавого поноса недалеко.
Добравшись до местного отделения полиции, я без всяких проволочек был препровожден в кабинет с табличкой: «Младший следственный пристав: » — дальше следовала бумажка: «
— Так Аркадий или Георгий? — спросил я максимально наглым тоном у сидевшего за столом примечательного господина.
Черные волосы мужчины, на вид лет тридцати пяти, зализаны на пробор с каким-то гелем. Аккуратные усы тонкой полоской симметрично устроились над губой на породистом лице. На нем костюм-тройка. Костюм, который стоил по моим оценкам алтын двести-триста. Рубашка алтын пятьдесят минимум. Никакой младший пристав себе такую одёжку позволить не мог. Ко всему от него тонко пахло хорошим и, очевидно, дорогим мужским парфюмом. Интуиция тихонько заворчала.
Смотрим дальше. По-особенному. Мужик еще и менталист. Мастер. Близок к старшему мастеру. Что мог забыть сапфир такой силы в заштатном столичном полицейском участке? И рангового кольца на месте нет. А след от него есть. Ладно. Улыбаемся и машем.
— Тут я должен был ввернуть, что вопросы здесь задаю я, — следователь улыбнулся, давая понять что нам предстоит почти неформальная беседа. — Но кто знает. Может я не определился, Аркадий я сегодня или Георгий. Можешь обращаться ко мне господин Вайнер. Присаживайся к столу.
— Как вас с раздвоением личности-то на службе держат? Впрочем Аркадий был зачеркнут. Значит сегодня Георгий!
— Эту загадку раскрыть просто. Раньше кабинет принадлежал Аркадию. Но когда я пришел в участок, его перевели. Родственники не могут служить в одном месте. А написать новую бумажку, поленились. У нас с вами, Олег, есть тема поинтереснее. Давешнее нападение на «Гордость ожерелья» и ваше героическое участие в защите аэростата.
— Я что, сделал что-то незаконное? Могу ли я отделаться условным сроком или придется мотать на всю катушку? Мне пора учить тюремный жаргон и собирать вещички?
— Я конечно сам задал легкий тон разговора. Но давайте чуть серьезнее. Эта беседа, в целом, просто формальность. Вы не просто свидетель происшествия. Вы непосредственный и активный участник событий. Чем быстрее вы ответите на мои вопросы, тем быстрее я перестану тратить ваше время, Олег.
Затем он быстро начал задавать мне вопросы, довольно стандартные. Не пытался меня ни на чем ловить. Не выпытывал каждый чих. Видно было, что с основной канвой событий этот липовый «Вайнер» был уже знаком по показателям других свидетелей. Закончили с вопросами по поводу происшествия на «Гордости» где-то через час.
Я, во время беседы, втихую открыл на комме страничку «моего» полицейского участка. Нашел изображение «Вайнера». На ней были изображены и Аркадий, и Георгий. Они были похожи друг на друга, но ни один из них даже близко не походил на сидевшего напротив меня человека. А он совершенно не вписывался в образ «младшего следственного пристава». Скорее, он был похож на коллег отца Олега из минюста. Остался только один вопрос. Этот типчик здесь исключительно по мою душу? Если это так, значит я спалился на каком-то достаточно высоком уровне. Или министерство решило не оставлять расследование на рассмотрение рядового состава и негласно прислало профи, для расследования инцидента? Второй вариант, конечно, предпочтительней. Но чую…
— Это ведь не первый случай вашего героического, не постесняюсь этого слова, поведения, Олег? Я имею в виду ту ситуацию с фомором. Поражаюсь вашему мужеству и способностям к выживанию. Теракт, унесший жизни ваших родителей, и вас должен был прикончить. Но вы выжили.
А нет. Второй вариант отпадает. Это по мою душу.
— Повезло. У вас все по происшествию на аэростате? Рад был бы поболтать по душам о вечном, о делах наших скорбных покалякать. Но увы! Неотложные дела чрезвычайной важности призывают меня. Мороженку хочу.
Лжевайнер некоторое время сверлил меня взглядом исподлобья. Во время разговора он несколько раз пытался меня просканировать, незаметно, естественно. Это конечно незаконно и наказуемо. Но не доказуемо. Поэтому я просто демонстрировал ему ту картинку эмоционального фона и «случайно прорвавшихся мыслей», которая была нужна мне. Тоже мне нашелся — инженер человеческих душ. Повелителя наваждений он сканировать собрался. Сосунок.
Наконец «Георгий» протянул мне пачку теплых, только что отпечатанных листов.
