— Хм. Прямо сейчас? Хорошо. Мне нравится ваша энергичность, господин. Я готов.
— Должен предупредить. Если у ограненного есть шанс выжить после нарушения клятвы, то у нулев… человека не имеющего огранки такого шанса нет. Так что подумайте еще раз. Назад дороги не будет. После того как вы будете посвящены в мои дела, клятву я не отзову.
— Я понял. Я и не думал, что магическая клятва — пустая формальность. Но, как я уже и сказал, господин, я готов.
— Одна просьба. Называйте меня глава или по имени-отчеству. Слово господин мне не нравится. Хоть оно тоже архаичное.
На следующий, после принятия присяги от Березовского день, я поехал осмотреть предлагающийся к продаже тяжелый мех.
Продавал его все тот же завод, на который я ездил на экскурсию. Так что дорога была мне в основном знакома.
Мой «Леопард» домчал меня до места назначения за полчаса. Все же приятно обладать мощной и комфортабельной машиной. Тем более что после вождения меха мой энтузиазм к управлению другими транспортными средствами сильно поутих. Ездить с водителем мне нравилось больше, чем управлять мобилем самому. Плюс в машине можно было уделить время делам. Со мной напросился Березовский, аргументировав это тем, что: «Без меня, вас, глава, обдерут как липку». Вот и посмотрим на то, как он умеет торговаться. Я-то точно просто заплатил бы запрошенную цену и все. Ну если бы товар меня устроил.
— Да что-то он у вас слегка проржавел. — Заметил я представителю завода, который повел нас осматривать стального гиганта.
Слегка проржавел было сильным преуменьшением состояния машины. Мех гнил под открытым небом вот уже восемь лет, и налет ржавчины на нем был сравним по толщине с лобовой броней.
— М-да. И вот эту груду ржавых запчастей вы хотели всучить нам за два миллиона алтын? — С прекрасно разыгранным ужасом спросил Березовский.
Этот металлолом за два миллиона? БОРИС БЕРЕЗОВСКИЙ
— В объявлении о продаже стояла стоимость пять миллионов. И мы продаем мех! Целиком. Откручивать с него ничего нельзя.
— Давайте забудем эту досадную опечатку, про пять миллионов. Даже если это шутка, кого-то из ваших сотрудников, то она не смешная. Хочу заметить, что в договоре продажи, который вы нам любезно предоставили, сия груда металлолома так и называется: «Комплект запасных частей к тяжелому меху, марки…», — ну остальное лирика.
— Мы не можем продать мех гражданскому владельцу. Так что продаем его, как набор запчастей, да.
— А поскольку государственные органы явно не стоят к вам в очереди, дабы заполучить это поистине уникальное устройство, ни о каких двух миллионах даже речи быть не может.
— Вы правы. Про два миллиона речь и не идет. Минимум четыре с половиной. И это даже стоимость металла и маготехники не покроет!
— Так. — Прервал я спорщиков. — Скажите, что здесь вообще есть. Я вижу бронированную коробку с опорами. Пустые гнезда из-под вооружения. Что сохранилось в рабочем состоянии?
— Вооружение было демонтировано. В остальном… мех укомплектован штатно.
— Что с двигателем?
— Он не работает. Но на месте, как и реактор-преобразователь. Также сохранены, насколько это было возможно, органы управления и сенсоры. Проводка сгнила, но ее довольно легко заменить. Корпус снаружи немного подвергся коррозии. Внутри все в порядке, проведена консервация. Можете сами осмотреть кабину.
Я еще раз оглядел пятиметровую махину, весом около шестидесяти тонн. Наверх к пилотской двери вела лесенка, из проржавевших насквозь скоб. Сверху возвышалась крутящаяся на триста шестьдесят градусов орудийная башня для пушки крупного калибра. Сбоку торчали пилоны для легкого вооружения, напоминающие два обрубка крыльев. Еще две башни для орудий поменьше находились над пилонами.
Я с сомнением взялся за скобу, тут же испачкав ладонь в рыжей гадости. Подергал. Вроде держится.
— Решили подняться, господин? Вот ключ. Мы не приводили в порядок механизм запирания, может слегка заедать. — работник завода протянул мне шестигранный изогнутый буквой Г стержень, имеющий сложную магическую внутреннюю структуру.
Я вздохнул, взял ключи и полез наверх. Одна из скоб все же не выдержала моего веса и отломилась, полетев вниз, сопровождаемая хлопьями ржавчины. Несмотря на это маленькое происшествие, до кабины я добрался без особых проблем.
Дверь не «немножко заедала». Ее заклинило наглухо. К счастью, технический люк все же поддался моим усилиям и открыл передо мной проход, из которого пахнуло сухостью, противным запахом солидола, сгнившего пластика, и все той же вездесущей ржавчины.
