– Спасибо, что вы приехали, – первая мать, которую я посетила, не казалась несчастной. Легкий макияж и стрижка каре.
– Я хотела пообщаться…
– Понимаю, – кивнула мать. – Посмотреть, убедиться… Из других фондов тоже приезжают, смотрят. Но никто не помог пока.
Стон ребенка словно стал громче.
– А он… – я кивнула в сторону комнаты.
– Он спит, – сказала мать.
Помолчали. Мне было жутко неудобно.
– Простите, – сказала я.
– Ничего. Я знаю, много обманщиков.
Стон прекратился. Мать тут же поднялась.
– Извините… – сказала она и вышла.
Я слышала всё через стену. Всё, до единого слова.
– Что такое, любимый мой? Андрюша?
Ребенок за стеной начал бормотать, прибавляя к стонам бормотание. Ничего разобрать было нельзя, и вряд ли больной мог произносить слова. Но он явно тщился что-то сказать, и мать его понимала.
Она вывезла сына ко мне на кресле-каталке. Мальчик был ужасно худым. Казалось, голова его едва держится на перекрученной шее.
– Это Юля, – сказала мать сыну. Тот перевел на нее взгляд.
Мать добавила:
– Нет, милый. Юля еще не решила, помочь нам или нет.
И в этот момент я всё решила.
Вор Миша вошел в комнату, держась за ухо. Между пальцами – струйки засохшей крови. В другой руке – упаковка банок с детской смесью.
– Стой там! – сказала Ира с кровати.
Миша остановился. Его мутило. Хотелось пить. Хотелось запить огромным стаканом воды таблетку анальгина.
– Ты в тапочках?
– А ты не видишь? – сказал Миша.
– Стой там. Руки помыл?
– Нет.
– Ванечка на пузике ползает. Полчаса уже. Такой молодец! Хорошо, что ковер здесь есть.
Ванечка уже устал ползать, лежал на животе и пытался удержать голову на весу.
– У меня проблема, – сказал Миша с порога.
Но Ира, похоже, не слушала Мишу. Ребенок занимал всё ее внимание:
– Он почти перевернулся один раз, представляешь!
– Мне ухо один дебил порвал!
Только сейчас Ира посмотрела на сожителя:
– В смысле.
– Я – за борсетку, а он – за мою сережку. Еще быстро так схватил! Порвал мне ухо!
– Покажи…
Миша перешагнул через младенца, подошел к кровати, отнял от уха окровавленную руку.
– Ой, меня сейчас вырвет! – сказала Ира.
– Только не на кровать!
– Надо доктора вызвать, – Ира погладила Мишу по ноге.
– Был у нас уже один! Хватит!
Миша обошел кровать и поставил на стол упаковку банок.
– Вот. Украл.
Миша сел на кровать, с шумом выдохнул.
– Детское питание красть нехорошо!
– Почему это?
– Карма плохая будет.
Миша повернулся к Ире.
– А ты знаешь вообще, что такое карма?
– Карма – это… – начала Ира уверенно, но продолжить не смогла. – Не путай меня. Ты же говоришь, борсетку украл.
– Там одни ключи были.
– От чего ключи?
– Не знаю я. Полная борсетка ключей. Выкинул их.
– Ясно. – Ира нагнулась к младенцу и сказала не своим голосом: – Ну что, Ванечка, если папа не может нам денежек на жизнь заработать, мама сама пойдет и заработает. А папа с тобой посидит.
Миша насторожился:
– В смысле?
– Трусы свисли, – сказала Ира. – Посидишь с ребенком.
– Нет, я про «заработать». Ты как зарабатывать собираешься?
– Есть мысли.
Миша посмотрел на подругу тяжелым взглядом:
– Я тебя убью!
– Видишь, Ванечка, у папы твоего подавленная агрессия лезет наружу.
– Грохну тебя, ясно! Мысли у нее! Заработает она! Сама! Знаю, как ты сама зарабатывала!
Ира поджала губы:
– Это было до встречи с тобой.
– Еще бы это было при мне!
– Я шлюхой никогда не была!
– Ага, дружила за деньги.
Как ни далеко Ира сидела от сожителя, но все-таки умудрилась дотянуться и влепила тому пощечину.
– А-а-а. Дура! У меня же ухо порвано!
– Я по уху еще не попала.
Она размахнулась, чтобы ударить второй раз, но Миша перехватил ее руку.
– Ты рехнулась?..
Она попыталась вырваться. Обычно так начиналась у них прелюдия к сексу. Но теперь всё было серьезно.
– Отпусти меня!
Пока они боролись, Ванечка перевернулся на спину. Но этого никто не заметил, не похвалил. И он начал хныкать, чтобы привлечь к себе внимание.
– Ну вот, – сказала Ира Мише, который крепко держал ее за обе руки, – Ванечку расстроил.
– Я расстроил?! Я?! Да пошла ты…
В этот момент открылась дверь комнаты и без церемоний, без стука вошла к ним суровая баба Таня. Остановилась на входе, уперев руки в бока.
Младенец лежал на полу, как перевернутая на панцирь черепаха. Пара воров сидела на кровати. Миша цепко держал Ирины руки. Немая сцена.
– Тихо, успокоились все! У меня в квартире скандалам не бывать!
– Он первый начал! – сказала Ира.
– Кто, я?! – Миша отпустил Ирины руки.
Ванечка на ковре начал тоненько плакать.
– Так, разошлись по разным углам! – сказала баба Таня командным голосом. – Ребенок надрывается, а они портянку делят. Иди ко мне, мой хороший. Иди к бабушке Тане.
Она подняла Ванечку с пола, и тот замурлыкал, словно котенок.
Ира и Миша расползлись по разным сторонам кровати.
Баба Таня с Ванечкой на руках подошла ближе к Мише. Тот смотрел на домовладелицу снизу вверх, как провинившийся учитель на учительницу.
– А ты кем работаешь, милый?
– Я? – переспросил Миша.
– Ты-ты. Другого мужика здесь нету. Смотрю, всё дома сидишь. Наследство получил?
Миша попал в затруднительное положение.
– Нет. Я работаю.
– Кем? – спросила баба Таня.
