– Чтобы полюбить человека, нужно время, например.
– А я тебя не тороплю. Но, знаешь, не хочу ждать долго, – его слова звучали уже как угроза. – Мне очень сложно справляться со своими чувствами.
Ира смотрела на доктора, пальцы ее двигались по ручкам коляски. Ира не знала, что ей теперь делать.
Нужно ли говорить Филимонову про дочь? Говорить или не говорить – вот в чем вопрос. Как человек умный, я решила прикинуть последствия. Предположим, я такая говорю: «Я нашла вашу дочь». Филимонов вскакивает с кожаного кресла за пять миллионов долларов и кричит: «Сюда ее тащи, немедленно!!!» А я тогда скажу: «Не могу, она не идет, и у нее собаки». Ну, предположим, он поедет туда сам. И Аня спустит на него всех собак. И в вечерних новостях диктор строгим голосом скажет: «Вчера, в 16:00 по московскому времени, известный бизнесмен и меценат Александр Филимонов был растерзан дикими собаками. Ведутся поиски отдельных частей».
Я не хотела, чтобы судьба олигарха Филимонова сложилась подобным образом. Плевать, каких дел он натворил при дележе советского пирога. Если забыть, что он олигарх, он просто растерянный, страдающий отец. Так что я решила подумать, как их свести.
Геныч мне подумать не дал, постучал в дверь и тут же ее распахнул, не дождавшись разрешения.
– Войдите, – сказала я. А он уже вошел.
– Привет, – сказал Геныч, глядя на меня загадочно. – На работе вовремя, это хорошо. Это очень хорошо.
– Здравствуйте, Виктор Геннадиевич.
– Издеваешься?
– И в мыслях не было.
– Это хорошо. Очень хорошо, – Геныч потер руки. – Новое задание тебе.
– Готова к труду и обороне, – сказала я.
Геныч покачал головой:
– Издеваешься все-таки, ну, ладно. Пропущу мимо ушей. Сан Саныч распорядился поместить на сайт адрес для потенциальных просителей. Знаешь, кто это такие?
Порой мне казалось, что Геныч принимает меня за идиотку:
– Я догадываюсь.
– Это хорошо. Очень хорошо, – Геныч протянул мне свою визитку, исписанную с обратной стороны. – Вот пароль и логин от почты. Дерзай.
Пароль был оригинальный. Цифры с 1 до 9. Логин такой же. Открыла почту. Бог ты мой! Тысяча пятьсот семь прошений за два дня. Пока смотрела, еще одно прошение упало на почту. Начала читать первое письмо, пришли еще два. «Погребенная под письмами» – драма в тысяча пятьсот десяти действиях! Я читала, а письма всё падали и падали…
– Проходи, чего ты? – сказал Ира Денису.
Тот только заглянул внутрь, но порога не переступил.
– Твой сожитель дома?
– Миша? Он на работе. Не бойся.
– Я не боюсь.
Доктор Денис Николаевич с опаской вошел в прихожую. Ира жестом пригласила его в комнату:
– А Ванечку я с бабушкой в парк отправила. У нас час точно есть.
– Час?
– Пошли, – сказала Ира.
Когда Денис вошел в комнату, Ира уже сидела на кровати:
– Значит так, давай без прелюдий. Делай, что тебе нравится.
– В смысле?
– Ты меня трахаешь, а потом исчезаешь из нашей жизни.
Она расстегнула молнию и сбросила с себя юбку, начала расстегивать кофточку. Денис запротестовал:
– Подожди! Подожди! Что ты делаешь?!
– Раздеваюсь. Или ты меня не хочешь?
Она встала перед ним в трусиках и полурасстегнутой кофточке.
– Нет, я хочу, – сказал Денис. – Но я…
– Презервативы у меня есть. Давай раздевайся. У нас времени мало.
Доктор потоптался на месте.
– Хорошо… – сказал он в итоге.
Он расстегнул молнию на штанах, но через мгновение застегнул ее.
– Нет. Я не могу. Это неправильно.
– Хорош капризничать. – Ира снова села на кровать.
– Любовь – это не только секс, – сказал он тихо.
– Ты вообще оборзел?! Второго раза не будет. Он еще торгуется! Один раз, и всё. Давай. Время пошло!
– Нет, – сказал Денис. – Извини. Я тебя люблю, а это значит…
– Ну, что это значит?
– Это значит, никакого насилия.
Оба они услышали, как кто-то отпирает входную дверь. А после Миша из прихожей спросил:
– Ир, ты дома?
– Вот сейчас тебе будет насилие! – сказала доктору Ира.
В одном письме просили телескопическую удочку. В другом – кошку, но обязательно привитую, и пять тысяч рублей на корм. Еще в одном письме проситель требовал новогодний подарок. Причем требовал в стихах: «Пишу я вам заранее, чтоб выполнили вы мое задание!» Задание – купить ему «Лексус». Тоже в стихах: «“Лексус” можно не новый, но не совсем уж хреновый!» Стихи этого поэта надолго засели у меня в мозгу.
Но большей частью я читала не письма, я словно читала Большую Книгу Несчастий. БКН. Жалобы одна за другой. Через два часа голоса мужские, женские и детские начали говорить у меня в голове, перебивая друг друга: «Мы семья, почти не имеющая дохода… После смерти папы стало совсем тяжело… Мое положение я мог бы охарактеризовать как печальное… Мне нужен молокоотсос… Иногда не хватает денег на самое необходимое… Черная полоса превратилась в широкую дорогу… Мы не можем заплатить за следующий семестр… Посчитайте сами, как можно выжить в Муроме на одну пенсию?.. Только крайняя нужда заставила меня написать вам… Ненавижу! Ненавижу всех вас, зажравшихся москвичей! Уроды, ограбившие страну!..»
«Стоп! Хватит!» – решила я и вышла из почты.
