– Наверно, так, – согласился Грег. – Я когда понял, что ребенок реален, стал его расспрашивать кто он, откуда здесь. Мало ли, может где рядом семья его проезжала, да он потерялся. Он ни слова не проронил. Я подумал, может немой. Так он два дня молчал, но ел хорошо и не заболел, хотя и продрог до костей в лесу. А по ночам все плакал тихонько. Только на третий день Трис заговорил, он мне все рассказал, но просил молчать. Боялся, что папу осуждать будут. А папа у него большой человек в городе, и у него репутация. Этот выродок родного ребенка среди ночи в глухой лес вывез и там бросил, потому что тот не такой как все, а мальчишка его защищал. Я поначалу думал разыскать этого скота, да душу из него вытрясти, но Тристана жалко стало. Я потому все и сказал, что мальчик от шока память потерял. Имя ему только родное и оставил. А фамилию уже и не вспомню, давно это было.
Грегори на минуту замолчал, а Шейн почувствовал, как по щекам катятся слезы. Он сразу вспомнил своего отца. Вспомнил, как тот умолял Мартинеса не забирать маленького Шейна, обещал сам его всему обучить, научить контролировать обращения. Как потом, заливаясь слезами, молил сына простить непутевого отца, когда мальчика забирали в организацию. Тогда Шейн понимал, что сам виноват, что, обратившись, серьезно поранил младшую сестренку, что отец хотел помочь, но не смог отвоевать сына у Мартинеса. И при этом Шейн злился на него. И до сих пор не мог простить до конца. А Тристан простил. Простил предательство самых близких людей и продолжал защищать родителей.
– Тристан рос одиноким и замкнутым ребенком, – продолжил тем временем Грегори. – Он не играл с другими детьми. Когда я спрашивал его, почему, отвечал, что он не такой как они. Дети считали его слишком заносчивым и гордым, а он просто боялся. Но Трис всегда помогал мне по хозяйству. А лет в пятнадцать начал уходить в лес. Сначала днем, потом и по вечерам задерживался. А лет с семнадцати стал пропадать там сутками. Я за него волновался жутко, он же мне как сын был. В то время волки, конечно, уже ушли из округи, но в лесу все равно было слишком опасно для подростка. Позже он стал охотиться с одним только ножом и часто приносил домой уже разделанные туши оленей. Тогда-то его охотники и невзлюбили. Если до этого его только молодежь дразнила да задирала, то потом уже и среди старших началось недовольство. Многие его откровенно боялись. Мы ж не знали тогда, что он в волчьей шкуре охотится, думали, голыми руками может лося завалить. Старухи его демоном прозвали, а охотники – Волком. Позже у нас старик один помер, Тристан его дом занял и совсем от людей отгородился. Общался только со мной, да иногда с парнями из тех, что постарше да поспокойнее. Но всегда готов был на помощь придти, если беда какая. А так жил один, неприкаянный.
А этим летом пропал он. После урагана помог деревню восстановить, кому крышу починить, кому забор поставить. Да и ушел в лес. И не вернулся. Помню, в тут ночь волк в лесу выл, да так жалобно, будто звал кого. Мы этого волка тогда только на пятый день нашли. Он в капкан угодил, но не пытался сбежать, лапу не отгрыз. Видать, ждал людей, помощи. Хотели сначала добить зверя. Да Ен не дал, отстоял. Как подумаю, что не заступись тогда мой мальчик за волка, своими бы руками сына угробил. А Ен его к себе забрал, с рук кормил, выхаживал, на ноги поставил. Мы все дивились, как такой сильный и опасный хищник человеку доверять может. А он его в своей спальне в клетке держал, потом вообще в саду. Ен тогда с Керсеном встречался. Тайно конечно - Шон женат был, да и не приветствуется здесь подобное непотребство. Это я уже старый, на многое глаза закрываю. А местные мужики узнали бы, камнями б закидали. Нет, несколько охотников знали, конечно, но шумиху поднимать не стали. Так вот, встречались эти голубки, понятно, у Ена, Тристан за ними каждую ночь наблюдал. Чего уж он там думал, я не знаю. Да только когда зверь окреп, Ен его в лес вывез, и назад Трис уже человеком вернулся. И сразу почти рассказал все Ену. И про то, что волком тем был, и что про Шона знает. Ен ему тогда не поверил и Керсену все сразу растрепал. Сейчас Ен себя поедом ест. Винит, что обоих погубил.
Шейн был ошарашен. Значит, тот, кого любит Тристан, кому он верен даже на расстоянии, это тот красивый мужчина с грустными глазами?
– А что с ними случилось? – с трудом заставил себя говорить парень. – Почему все думают, что Тристан умер?
