Корень в высшем, верхушка в низшем; основное за хозяином, подробности за слугой. В движении трех армий и воинов пяти родов оружия[108] – верхушка свойств. В наградах и карах, выгоде и ущербе, в приговоре к пяти наказаниям – верхушка обучения. В обрядах и законах, мерах и числах, телах и названиях, изучении и сравнении – верхушка управления. В звуках колокола и барабана, в красоте перьев и бычьих хвостов – верхушка радости. В плаче и причитаниях, траурных одеждах, пышных или скудных – верхушка горя. Таковы все пять верхушек, но чтобы за ними следовали, необходимо движение разума, необходимо движение сердца. Учение о верхушках было у древних, но его вовсе не ставили на первое место. Благородный муж начинает, слуга за ним следует; отец начинает, сын за ним следует; старший брат начинает, младший – следует; старшие начинают, а младшие – следуют; мужчины начинают, а женщины – следуют; муж начинает, а жена – следует. Ведь в том, что впереди шествуют более почитаемые, а за ними – менее почитаемые, – порядок неба и земли. Поэтому мудрые ему и подражали. Священное и мудрое в том, что небо наверху, а земля внизу; порядок четырех времен года в том, что весна и лето сначала, а за ними осень и зима; развитие в том, что вся тьма вещей изменяется, приобретает форму, зарождаясь и отделяясь, и умирает, отцветая и увядая. Если у самых священных – неба и земли – есть порядок высшего и низшего, первого и второго, то тем более он должен быть в Пути людском. Порядок Великого людского Пути таков: в родовом храме почитают предков, при дворе – высших, в общине – старейших, в делах – добродетельных. Говорить о Пути и отрицать его порядки означает отрицать сам Путь. Если отрицать Путь, как же можно им пользоваться? По этой причине в древности те, кто постиг Великий Путь, начинали постижение с природы неба, а затем переходили к природным свойствам; от природных свойств переходили к милосердию и справедливости; от милосердия и справедливости – к разделению по рангам и обязанностям; от разделения по рангам и обязанностям – к телам и названиям; от тел и названий – к назначению на должности по способностям; от назначения по способностям – к наблюдению и расследованию; от наблюдения и расследования – к одобрению и порицанию; от одобрения и порицания – к наградам и наказаниям; постигнув награды и наказания, отвели должное место умным и глупым, утвердили положение благородных и презренных. Милосердные, добродетельные и неумелые по своей сущности строго делились по способностям, строго отвечали названию. Так вот служили высшим, так вот пасли низших, так вот управляли вещами, так вот совершенствовали самих себя. Не прибегая ни к знаниям, ни к замыслам, непременно обращались к природе. Это и называлось поистине мирным правлением.
В древних преданиях говорится: «есть тела, есть и названия»[109]. Тела и названия были еще у древних, но их не ставили на первое место. Когда древние рассуждали о Великом Пути, то могли упомянуть о телах и названиях в числе пяти изменений, могли упомянуть и о наградах и наказаниях в числе девяти изменений. На первое место ставит тела и названия тот, кто не знает их основы. На первое место ставит награды и наказания тот, кто не знает, где их начало. Рассуждают, извращая Путь, разглагольствуют, противореча Пути, – такие могут лишь управляться людьми, но разве способны управлять людьми? Те, кто на первое место ставит тела и названия, награды и наказания, познали орудия управления, но им неведом Путь управления. Они могут быть использованы Поднебесной, но недостойны использовать Поднебесную. Таких называют софистами и педантами. У древних были обычаи и законы, меры и числа, тела и названия, изучение и сравнение. С их помощью низшие служили высшим, но не высшие пасли низших.
В старину Ограждающий спросил Высочайшего:
– Какие старания прилагаешь ты, небесный государь?
– Я не кичусь перед беспомощными, не бросаю бедных, – ответил Высочайший. – Оплакиваю умерших, радуюсь новорожденным, жалею женщин. Вот так и стараюсь.
– Прекрасно-то прекрасно, – сказал Ограждающий. – Но не величественно.
– А как нужно? – спросил Высочайший.
– Как покой, который приносят небесные свойства. С таким же постоянством, с которым светят солнце и луна, сменяют друг друга времена года, день и ночь, с которым движение облаков дает дождь.
– Сколько беспокойства! Сколько тревоги! – воскликнул Высочайший. – Ты в единстве с Небом, я же в единстве с людьми.
Ведь древние почитали великими небо и землю, восхищались Желтым Предком, Высочайшим и Ограждающим. Но разве в древности царившие в Поднебесной действовали? Следовали за небом и землей, и только.
Конфуций отправился на запад, чтобы спрятать книги[110] в чжоуском хранилище, а Цзылу ему сказал:
– Я, Ю, слышал, среди летописцев в Чжоу был Лао-цзы, но он отказался от должности и вернулся к себе домой. Не отправиться ли к нему за помощью, если вы, учитель, хотите спрятать книги?
