Соединенные Штаты уже совершили большой скачок в глубь континента. Во время правления Вашингтона федеральное правительство завладело бывшими индейскими территориями, на которых сейчас находятся Огайо, Индиана, Иллинойс, Висконсин и Мичиган. Создание этой так называемой "Северо-Западной территории" было принято жителями Новой Англии в основном потому, что они правильно поняли, что она будет заселена в основном янки. Право собственности на первую часть, подлежащую колонизации, - северные районы будущего штата Огайо - было разделено между штатом Коннектикут (так называемый Западный резерв) и контролируемой янки компанией "Мариетта". Хотя некоторые опасались исхода, который привел бы к обезлюдению самой Новой Англии, большинство гордилось возможностью расширить нацию янки, увеличив ее относительную власть над конкурентами.
Но покупка президентом Джефферсоном Луизианской территории площадью 828 000 квадратных миль у Франции e в 1803 году была совсем другим делом. Соединенные Штаты внезапно приобрели 50 000 луизианских креолов; тропический анклав Новой Франции, где французы и испанцы смешивались с чернокожими, индейцами и друг с другом в порту Нового Орлеана; и франкоязычных акадийцев, исповедовавших идиосинкразическую форму католицизма в болотах дельты Миссисипи. Будущий конгрессмен и президент Гарвардского колледжа Джозайя Куинси предупреждал, что в результате сделки "появилось население, чуждое [конституционным принципам США] по всем элементам характера, предыдущему образованию и политическим тенденциям", и высвободилась "возможность и сила умножения рабовладельческих штатов, для чего был приспособлен их климат". Это приведет, предупреждал Куинси, к "окончательному преобладанию власти рабов в Союзе". Эти опасения по поводу экспансии Глубокого Юга усилились после того, как в 1810 году Джефферсон аннексировал испанские территории западной Флориды (ныне Флорида Панхендл и побережье залива Алабама и Миссисипи), оставив рабовладельцам возможность расширяться вплоть до границ испанского Техаса. На самом деле Джефферсон призывал жителей глубокого Юга сделать это, чтобы нижняя Луизиана была принята в качестве "американского, а не французского штата". Янки, такие как бостонский торговец Стивен Хиггинсон, видели во всем этом подтверждение заговора южан "с целью управлять и угнетать Новую Англию" и "обеспечить влияние и безопасность юга" 16.
Влияние янки на национальные дела все больше ставилось под угрозу. В то время как другие штаты привлекали иммигрантов или ввозили рабов, доля Массачусетса в материальных ресурсах Союза с 1790 по 1813 год опустилась со второго на четвертое место; к 1820 году его население упало со второго на пятое, уступая даже новому штату Огайо. В течение четверти века после поражения Адамса этот регион не выдвигал серьезного кандидата в президенты. В условиях упадка Янкидома жители Новой Англии стали рассматривать выборы 1800 года как "моральную революцию, проистекающую из пороков и страстей людей" и даже как символ "Божьего неудовольствия". "Бог не посылает злого правителя доброму народу", - сказал один священник, говоря о Джефферсоне. "Это демонстрирует порочность нации". На смену обнадеживающему союзу "свободных республик", предупреждал конгрессмен Сэмюэл Тэтчер, пришла "консолидированная империя" и "глубокая пропасть страшного деспотизма". Спасение молодой республики, - начали рассуждать некоторые видные деятели, - может вынудить Новую Англию выйти из Союза и создать свободную Северную конфедерацию. 17