— Да, но я не вижу противоречия. Ладно, я признаюсь. Убирая технику самоликвидации, я случайно увидел ваш диалог с Тобирамой.
— Это не твое дело! — завопила хриплым голосом Шион.
— Ты слишком громко думала на эту тему! Я, правда, не хотел. И никому ничего не расскажу, разумеется.
Шион от стыда опустила голову и подтянула колени к подбородку, крепко обхватывая ноги руками.
— Как он мог? — тихо спросила она.
— А тебя что больше задевает? Сам отказ? Или то, что Тобирама в принципе не смог почувствовать к тебе влечения как к женщине?
— Ты что, больнее мне хочешь сделать?
— Просто если тебе больно от самого отказа, то спроси себя: ты б хотела с ним быть, даже если не привлекаешь его? Насильно заставить его?
Шион поморщилась от такого. Это было бы бесчеловечно удерживать Тобираму. Да и зачем ей эта ложь в жизни. Она и так последний десяток лет жила с насквозь искусственным прошлым.
— Нет, не хотела бы, — ответила она и почувствовала, как слезы снова подступают к глазам. — Но почему мне так больно тогда?
— Потому что ты думаешь, что на Тобираме сходится весь мир.
— Что ты в этом понимаешь?! — горечь в горле не давала нормально говорить, и Шион прокашлялась.
Иноске вернулся на табуретку и тяжело вздохнул. Шион повернула к нему голову и удивленно посмотрела.
— Я был как ты сейчас. И любил одну девушку. Она не была куноичи, мой отец был ужасно против наших отношений, но я считал, что это моя единственная любовь на всю жизнь. Я скрывал от нее свое происхождение, даже думал отказаться от клана ради нее, потому что она была не в восторге от шиноби. Но потом случилась очередная война, и я был вынужден вступать в битвы. После очередной из них, я едва мог волочить ноги. Весь окровавленный я пришел к ней, к той, о ком мечтал днями и ночами. Чтобы она помогла мне прийти в себя после всего, что со мной случилось на битве. Она была в шоке, конечно. Ее потрясла новость, что я шиноби, и что я додумался заявиться к ней в таком виде. Мы долго говорили. Я все ей объяснил и сказал, что сделаю все, что она скажет, я готов был на все.
Он замолчал и закрыл глаза.
— И что произошло? — с нетерпением спросила Шион.
— Она отказала мне. Сказала, что не сможет быть с шиноби, с тем, кто убивает людей и живет с этим как ни в чем ни бывало. Пацифистка она, понимаешь? Я не мог изменить свое прошлое. А то, что я был готов отказаться от всех благ своей жизни ради нее, ей было недостаточно.
— И чем все кончилось?!
— Я ушел. Разбитый. Уничтоженный. В общем, чувствовал себя так же, как и ты сейчас. И немного позже я узнал, что когда я был на миссии со своей командой и Тобирамой (тогда же я и познакомился с тобой), всю деревню, в которой она жила, вырезали вражеские шиноби. Не выжил никто.
Шион впервые видела на лице язвительного Иноске горечь. Ее это так поразило, что она не могла и слова сказать.
— Я тебе это рассказываю для того, чтоб ты увидела один очевидный факт. Мы с этой девушкой не смогли бы быть вместе. Никогда. Я был готов отказаться от самого себя, лишь бы только угодить той, кому на самом деле плевать на меня. А она хотела жить в иллюзии, что я не тот, кем являюсь. И она не любила меня, спустя годы я это понял. А спустя еще годы я понял, что то, что я к ней испытывал, тоже не было любовью, а лишь юношеским влечением и протестом моему отцу и нежеланием выполнять свои обязанности, как наследника.
— Ты ошибаешься, если думаешь, что мои чувства к Тобираме лишь какое-то влечение.
— Ага, конечно, ошибаюсь, — махнул рукой Иноске. — И чего я тут распинался…
— Мне жаль, что у тебя все так сложилось. Но ты возомнил, что теперь все обо всех понимаешь. У меня совершенно другая ситуация. Просто Тобирама слишком много внимания уделяет тому, что о нем думают другие. Он считает, что я слишком маленькая для него. Он боится осуждения общества. И это все не значит, что я не привлекаю его.
— Ты так же, как и эта девушка, хочешь, чтобы твой возлюбленный был не тем, кто он есть. Ты хочешь, чтобы Тобирама перестал быть самим собой, откатил свой возраст на десять лет назад и босиком станцевал бы с тобой под дождем. Но вот забавный вопрос: а станешь ли ты любить его после этого? Ведь изначально тебя привлек тот самый ворчливый, суровый и всё контролирующий Тобирама.
От неожиданно пробившей ее истины Шион поперхнулась своими аргументами и не нашла, что ответить.
— Пройдет время, пройдут и твои чувства, — сказал Иноске, вставая с табурета.
Шион ничего не ответила на это. Она знала, что Яманака заносчивый гад, который любит ходить с важным видом и умничать. Поэтому слушать его глупые стариковские советы она не станет.
Перед выходом Иноске попрощался, а Шион без энтузиазма махнула ему рукой, все же задумываясь над его словами глубже. Ее чувства к Тобираме невозможно просто перечеркнуть, жить так, словно их нет. Но слова Иноске крепко засели в ее голове. Стала бы она любить Тобираму, если бы он изменился ради нее? Ведь Шион действительно нравилось веселить строгого Сенджу, слышать его сдержанный смех и поддаваться его заботе и контролю.
