«Что я могу сделать, чтобы он передумал? Стать взрослой? Но я уже стала совершеннолетней, а ему этого мало. Вести себя по-взрослому? Знала бы я, что Тобирама имел ввиду. Если это означает быть занудой, как он, то я не пойду на это».
Слезы снова подступили к глазам, а поперек горла встали горькая безысходность и очевидный ответ. Шион не могла себе представить другого Тобираму. Он только такой, каким она его знает. И он никогда не изменится. Как и она сама.
Комментарий к Глава 26
И музыка, под которую я писала.
Вообще, вся музыка этой группы (Daughter) у меня с Шион ассоциируется. Но вот несколько песен, которые я чаще всего ставила себе (можете, если хотите, текст на амальгаме почитать, он просто огонь огненный, и подходит Шион):
Daughter - Youth
Daughter - Burn it Down
Daughter - Run
Daughter - All I Wanted
А так почти все их песни - это Шион. Но больше всего Youth и Burn it Down.
========== Глава 27 ==========
— Спасибо, что подлечили мои руки, — сказала Шион, глядя на свои кисти. — А за стенку вычтут у меня из зарплаты, не переживайте, мне об этом вчера Иноске сказал…
Ямадзаки-сан строгим взглядом наградил Шион. Она поежилась на кровати и от напряжения натянуто улыбнулась ему.
— Ты быстро выздоравливаешь. Я не вижу причин задерживать тебя здесь, ты вполне можешь пройти остаток восстановления у себя дома, — произнес он. — Но ты должна будешь приходить каждый день, чтобы мы отмечали динамику.
— Хорошо, — бодро ответила Шион. — Я обещаю.
Ямадзаки недоверчиво поднял одну бровь, и начал что-то строчить на небольшой бумажке.
— Вот, — он протянул ее Шион. — Купишь у травницы этот чай. Пей почаще, плотно кушай, гуляй на свежем воздухе, но слишком сильно не напрягайся.
— Да, да! Я буду все делать! Тогда я пойду, да? — она встала с кровати, засовывая бумажку в карман льняного комбинезона, который ей принес Тэнджи из ее квартиры до того, как обиделся на нее.
— Да, но не забывай…
— Приходить к вам каждый день! Я поняла. И чай пить. Будет сделано! — широко улыбнулась Шион, поторапливаясь уйти. — До завтра!
Она выскочила в коридор и тяжело выдохнула, снимая с лица глупую натянутую улыбку. Шион быстрым шагом двинулась к лестнице, чтобы поскорее убраться подальше от больничных стен, где она чувствовала себя заложницей. Улыбаться медсестрам и доктору, чтоб только никто не подумал, что она подавлено себя чувствует. Кто знает, что у этих медиков на уме. Если бы пригласили Сэри-сан или другого мозгоправа, то Шион бы еще не скоро выпустили. А ей сейчас совсем нельзя находиться под замком. Какузу со дня на день казнят, а она обязана во что бы то ни стало поговорить с ним.
Кисараги залетела в свою квартиру и ухмыльнулась от того, как здесь все блестело. Идеально чистый пол, чистая посуда, все разложено по своим местам. Тэнджи постарался, и ей даже стало не по себе от того, как грубо она с ним разговаривала вчера. Он ведь очень искренний, добродушный парень, и ничем не заслужил такого хамства от нее, которым она щедро облила его.
«Извинюсь перед ним сразу, как найду способ поговорить с Какузу», — решила Шион.
Она переоделась в стандартную одежду шиноби, которую бережно сложил для нее Тэнджи на ее кровати. Рядом лежал новенький протектор со знаком Конохи. Шион подошла к зеркалу и, неторопливо приложив его ко лбу, затянула узел на затылке. Глядя на свое отражение, она почувствовала, как соскучилась по всему этому. По своим стенам, по этой одежде. И по ощущению себя причастной к мирному небу над страной Огня. По тому, что значит открыто носить гордое звание шиноби Конохогакуре.
Шион вышла из квартиры и глазами встретилась с одной своей сокурсницей. Она махнула ей, а девушка сбивчиво поздоровалась, торопясь ретироваться из тесного коридора.
Оказавшись на улице, Шион также заметила в свою сторону косые взгляды. Старые знакомые не торопились радушно приветствовать ее после завершенной миссии, отворачивались или делали вид, что вовсе не заметили ее. Кисараги получила совершенно не то отношение, которое она ожидала. Тэнджи не зря предупреждал ее. После всех событий ее не считают героем. Ее подозревают в том, что она переметнулась к нукенинам по-настоящему, что она стала предательницей на самом деле.
С центральной улицы она свернула в узкий переулок и прислонилась к высокому забору. Шион хотела прийти в тюремные камеры и уговорить своего знакомого с КПП, Учиха Хори, чтобы он пустил ее поговорить с Какузу. План изначально был не самый лучший, и сейчас Кисараги поняла, что он совершенно глуп. Если бы не ее сомнительное положение, возможно, Учиха и согласился бы. Но не тогда, когда все кругом сомневаются в ее искреннем отношении к Конохе.
Шион быстрым шагом двинулась по переулку, сворачивая дальше в узкие проходы между высокими заборами, чтобы не выходить на широкие дороги. С помощью клановой техники она сможет незаметно добраться до Какузу. Пусть это будет не совсем законно, но так она хотя бы сможет попросить у него прощения за все, что случилось. Она надеялась, что он просит ее, хотя и понимала всю бесперспективность этого желания.
