Тобирама прищурился, глядя на Шого. Тот заметил его тяжелый взгляд, но, не переставая, пялился на Сэри. Хищно и собственнически. Тобирама почувствовал, как внутри него просыпается демон, готовый растерзать этого щуплого ничтожного игрока. Курокава пытался отравить разум Тобирамы, чтобы тот перестал доверять Сэри, заподозрив ее в предательстве. Жалкая попытка.
— Это моя жена, Яманака Сэри, — представил ее сидящим за столом Курокава. — Она шиноби, как и вы.
Он занес руку, чтобы положить ее на плечо Сэри и приобнять ее, но резко остановился, так и не дотронувшись до нее.
— Почему бы вам не присесть? — спросил хокаге. Иноске кивнул и сел на свободный дзабутон. Тобирама и Сэри сделали то же самое, когда поймали на себе требовательный взгляд Хаширамы. — Так о чем мы говорили?
— Я спросил, почему людям нравится собираться в подобных местах? — произнес Накагава Тецуро. Из них он единственный был точно трезв, в его чистом голосе не было даже нотки алкоголя. — Это довольно странно рисковать, учитывая то, как много неопределенности в суровом мире.
— О, — махнул Курокава садясь рядом с Хаширамой напротив Сэри и Тобирамы. — Такова природа человека. Люди любят рисковать и преследовать то, что для них значимо.
— Как для них это, — Тецуро взглядом указал на игровой стол, — может быть значимо?
— У вас пытливый ум. И у вас будет еще много таких вопросов, и вы будете искать на них ответы. Но я сэкономлю ваше время и дам вам один ответ для всех! Неважно как, — покачал головой Курокава и выпил залпом сакэ. — Да как угодно! Важно, что они получают от этого.
— Они не всегда что-то получают. Хаширама-сама только что проиграл…
— О нет, — Курокава наклонился к нему. — Дело вовсе не в деньгах.
— А в чем же? — заинтересованно спросил Хаширама. Его лицо уже покраснело, взгляд затуманился, а движения стали плавными и неуклюжими.
— В предвкушении чего-то хорошего! — ответил Курокава.
Тецуро недоверчиво поднял одну бровь.
— Ты просто никогда не играл, — произнесла Акеби. — То чувство, когда ты выигрываешь… Я бы сравнила это с тем моментом, когда побеждаешь в битве.
— Победы — это приятно, не спорю, — согласился с ней Курокава, а потом снова пристально посмотрел на Тецуро. — Но дело не в них. Этот азарт, который испытываешь в процессе, не сравним ни с чем. Ты поставил все, но ты не знаешь, что будет, потому что в этой игре невозможно просчитать свою победу. У тебя есть только предвкушение победы. Есть только призрачное ощущение выигрыша в своих руках, но ты уже представляешь, куда потратишь эти деньги…
— Опять на ставку? — спросил он.
Курокава разразился смехом.
— Заядлые игроки так и делают. Они готовы вкладываться в это даже больше, чем во что-то стабильное, отложенное в долгосрочную перспективу. Я задам вам вопрос. Что вы почувствуете, Тецуро-сан, если я скажу вам: ваш риск может окупиться.
Тецуро замер, и Тобирама почувствовал, как его чакра волнительно всколыхнулась.
— Вы не думаете о проигрыше, я прав? — уточнил Курокава. — У вас перед глазами картина того, как вы реализуете свою победу. Вы думаете о выигрыше, потому что ради него это все затеивается. Никто не начинает игру с мыслями о том, что проиграет ее.
— Шансы очень малы, — Наши вступила в дискуссию. По ее виду Тобирама понял, что она тоже не в восторге от азартных игр.
— Пятьдесят на пятьдесят, на самом деле. Но ваша система ожидания и эта теория вероятности не одно и то же. Придя к этому столу, — Курокава рукой махнул в сторону игрального стола, — сделав ставку, вы получаете свой шанс. Но продолжая сидеть и ничего не делать, шансов нет совсем.
За столом повисло молчание. Молодого Тецуро эти речи заставили задуматься, но он все еще сомневался. А Наши и Акеби уже готовы были идти и получить свои шансы.
— Жизнь такая скучная без риска, — сказал Курокава и выпил сакэ. — Моя жена Сэри подтвердит вам.
Все посмотрели на нее, а Сэри напряглась и сжала кулаки под столом.
— Она ведь шиноби, а вы часто сталкиваетесь с риском… Люди всегда сожалеют о том, чего они не сделали, чем о том, что сделали, да? — спросил он, глядя на нее.
— Все зависит от того, случились ли какие-то необратимые последствия, — ответила она.
— Последствия всегда необратимы, — ощетинившись, чеканя каждое слово, сказал Шого. Он резко дотянулся до фарфоровой вазочки с цветком и запустил ее в колонну. Вазочка разлетелась на множество мелких осколков, и Курокава посмотрел на Сэри. — Исправить это никто не сможет, — затем он посмотрел на юного Тецуро. — Поэтому неважно, выиграете вы или проиграете, это необратимо скажется на вас. Я по своему опыту убежден, что мир постоянно разрушительно влияет на нас, как бы мы не верили в обратное. Все, что нас окружает, неизменно вступает в битву с нашей моралью, мировоззрением, проверяет нас на прочность. Вспомните себя, ведь даже год назад вы были не тем человеком, что сейчас, да?
— В моей стране война, я был вынужден измениться, — ответил Тецуро.
— И ваши убеждения вместе с вами прошли трансформацию, верно?
