Тобирама коротко поклонился ему, ощущая, как от искренности и переизбытка чувств трепещет чакра молодого человека. Он был честным и благородным, и вызывал уважение у Тобирамы.
— А я был рад помочь вам.
— Скажите, а куноичи, которая была внедрена в организацию, Кисараги Шион, с ней все в порядке? — обеспокоенно спросил он.
— Да, — кивнула Сэри, и Тецуро облегченно выдохнул. — Она сейчас в больнице, но со дня на день ее выпишут. Думаю, вы сможете встретиться, если ты захочешь.
— Да, я бы хотел выразить свое почтение ее самоотверженному участию и помощи моей стране.
Тецуро сдержано улыбнулся и слегка покраснел. Он еще раз поблагодарил Тобираму и попрощался со всеми, ссылаясь на поздний час и то, что к предстоящему собранию ему необходимо выспаться. Он в сопровождении его охраны, все это время сидящей за соседним столом, удалился из заведения.
Как только Тобирама, Сэри и Иноске хотели тоже уйти, к ним подошел Хаширама.
— Ничего не хочешь мне рассказать? — спросил он Тобираму, мельком глянув на Сэри.
— Ты сейчас не в том состоянии, чтобы говорить о чем-то, — сказал Сенджу-младший, придержав брата за плечо, как только тот попытался сделать шаг.
— Я вас провожу домой, Хаширама-сан? — предложил Иноске.
Хокаге оглянулся на стол и посмотрел на свой скромный выигрыш. Яманака понял без слов, и собрал все деньги, передав их хокаге. Затем он перекинул одну его руку себе на шею, и, придерживая, отправился на выход. Тобирама и Сэри вышли вслед за ними, и, оказавшись за воротами Хакушу, они четверо разделились и направились в разные стороны.
Сэри еще раз достала бумагу и прочитала ее.
— Поверить не могу, — с улыбкой сказала она.
— Теперь можешь забыть все, как страшный сон.
— Он даже не стал меня позорить. Видимо, я ошиблась, когда думала, что он сделает что-то подобное.
— Он из тех, кто мстит? — спросил Тобирама, и Сэри обеспокоено посмотрела вдаль.
— Нет, дело не в мести. Он… Он играет до последнего, пока либо не победит, либо не проиграет окончательно.
— Думаешь, он выкинет что-то еще?
— Чтобы отправить меня на суд, ему нужно предоставить трех свидетелей, которых у него нет. Даже если он наймет фальшивых, все решится просто. Либо их воспоминания будут правдивыми, чего мы знаем, не будет, либо все их слова окажутся ложью. Будет второе, и меня оправдают и не отправят ни в какой монастырь.
— Сплетничать будут все равно.
— Это мы и так знали, — пожала плечами Сэри, с грустью складывая бумагу обратно в карман.
На перекрестке они остановились. Тобирама посмотрел на нее. Налево дорога к ее рекану. А направо она приведет к его дому. Он не торопил ее, и просто ждал. Его намерения были ей известны, и Тобирама хотел узнать, каковы они у нее.
— Я хочу заглянуть к Йоичи, хорошо? — произнесла она. — Сходишь со мной? А потом мы можем пойти к тебе.
Тобирама согласился, и они направились в рекан. Внешне он оставался спокойным, но внутри Сенджу ликовал. Он был счастлив, что одна из сторон его жизни приходит в постепенный баланс. Что просыпаться по утрам он будет в объятиях любимой женщины, и возвращаться домой вечером туда, где его ждут. Его даже не пугала мысль вновь растить не своего ребенка. Все, чего он хотел — это домашнего спокойствия, стабильности и рутины в своей сплошь тревожной жизни.
В довольно широком коридоре на втором этаже Сэри обеспокоенно ускорила свой шаг.
— Что-то не так, — сказала она, почти перейдя на бег.
Сэри распахнула седзи, ведущие в снятую ею комнату, и заскочила туда. Тобирама спокойно вошел внутрь и увидел пустые футоны.
— Его нет! — вскрикнула Сэри, переворачивая одеяла, заглядывая в шкафы. Она еще в коридоре поняла, что не ощущает чакру своего сына, но делала это не из-за того, что надеялась найти его в пустой комнате, а из-за нахлынувшего на нее бешенства. Она упала и со всей силы ударила кулаками в пол, взвывая от душевной боли. — Он украл его!
Тобирама теперь понял, что Курокава хотел, чтобы Сэри и он оказались в Хакушу именно за тем, чтобы его люди успели выкрасть Йоичи и увезти его в неизвестном направлении. Все это осложнялось имеющимся законом. При разводе дети остаются с отцом, а жена уходит с тем, с чем пришла к мужу. Курокава забрал свое и был доволен. Не объяснив правила, он затеял игру с Сэри, предлагал ей подумать еще раз, хочет ли она этот развод. Он уже тогда намекал, что за этим будут последствия, но она просчиталась, не ожидая, что он выкрадет ее сына.
— Я убью его, Тобирама, — сказала она леденящим тоном, приподнимая корпус, но все еще оставаясь на полу.
Взгляд Сэри был направлен в пустоту, и внешне она была до жути спокойна. Но ее чакра разъяренно бесновалась, вырывалась острыми клочьями так, что Сенджу даже не надо было сосредотачиваться на этом. Он понял, что сейчас она может натворить непоправимых бед.
— Остановись! — требовательно произнес он.
— Я убью его и прошу у тебя прощения за это преступление, — она поднялась на ноги. — Я сделаю все так, что никто ничего не докажет. Ты единственный, кто будешь знать, что я убила отца своего ребенка.
