Образовав еще нескольких клонов, чтобы они отвлекли ее внимание на себя, он спрятался в тени корней. Чувствуя, как она уничтожает его копии, он достал один кунай с печать для Хирайшина и вытащил катану. Один из клонов сложил печати и активировал другую технику. Вокруг Акеби с четырех сторон образовались водяные клыки и острыми быстро вращающимися концами устремились в ее тело. Самехада разрубила их, но другой клон Тобирамы образовал столб воды под ногами Акеби, который захватил ее в мощный поток, оставляя на свободе лишь руку, в которой она держала свой меч. Другие два клона образовали земляные стены вокруг, отделяя Тобираму и Акеби от остальных. Едва поворачивая телом, она пыталась с помощью Самехады прекратить эту технику. Но так повернуть кисть она не могла. Тогда Акеби отпустила Самехаду, и меч самостоятельно взвился в воздух, располосовав созданный столб воды и поглотив чакру, которая его образовала. Поток превратился в дождь, обрушиваясь на Акеби, и в этот миг третий клон Тобирамы активировал технику молнии, атакуя насквозь вымокшую мечницу. Мощный разряд прошелся по ней, заставляя вопить от боли. Самехада кинулась на копию и полностью проглотила, спасая свою владелицу. И в этот момент мимо лица Акеби просвистел кунай. Она не успела моргнуть, как рядом с ней возник настоящий Тобирама и одним точным взмахом катаны отрубил ей голову.
Тело Акеби рухнуло в воду, а Тобирама рванул катаной в воздухе, смахивая с нее остатки крови. Самехада кинулась на него, и Сенджу хотел уже ее отбить, вдруг понял, что она не собирается нападать на него. Меч ластился, пытался заставить Тобираму взять его. Но Сенджу, поморщившись, достал пустой свиток. Он сложил несколько печатей, и Самехада исчезла в белой дымке, прячась в виде надписей на бумагу. Тобирама завернул свиток и убрал в карман. Он обернулся и увидел, что Хаширама пытается что-то втолковать Сакуранбо, который потерял всякий самоконтроль и бездумно нападал на хокаге. Иноске продолжал играть с Закуро, который своим мечом уже перерубил половину леса, который создал Хаширама. Техники Яманака не предполагали активного боя, и без своих напарников Иноске мог только ждать подходящего момента. Он не спешил, был спокоен и расчетлив, в отличие от оголтелого, обезумевшего от своей ярости Закуро.
Здесь все было под контролем, и Сенджу метнулся к краю барьера. АНБУ сделал небольшой проход, и Тобирама вышел наружу. Он бросился бежать в сторону взорвавшегося фейерверка. Не успел он на два метра отойти от барьера, как в его голове раздался встревоженный голос Сэри:
«Тобирама!»
========== Глава 32 ==========
Когда Тобирама ушел принимать ванну, Сэри осталась на кухне домывать посуду. Шион вернулась в свою комнату, заперлась и легла на футон, с головой прячась под одеяло. Она видела, как Тобирама смотрел на Яманака во время готовки. Очевидно, что она ему нравилась, и Шион от этого стало еще больше не по себе.
Ревность, обида, уязвленная гордость тяжелым комом встали в горле, и Шион захотелось плакать. Тобирама никогда не будет с ней, она может даже не мечтать об этом. Он нашел себе женщину, но из вежливости не рассказал об этом сразу. Никто не виноват, что Шион оказалась для него недостаточно хороша. Даже Сэри здесь не при чем. Шион не удивлена, что Сенджу привлек ее внимание, и полностью понимала ее как женщину. Но от этого легче не становилось. Тобирама был влюблен в нее, и Шион не могла отделаться от липкой обиды на него за это. Он прекрасно знал, как относится к нему Шион, но все равно завел отношения с другой женщиной. Ему абсолютно безразличны ее чувства. Он даже не подумал, каково ей находится рядом с Сэри, которая по-хозяйски притащила ее к нему в дом, как будто к самой себе.
Он сблизился с ней, пока Шион была на миссии и грезила о нем. Мечтала оказаться в его объятиях, и чтобы он посмотрел на нее так же, как сегодня смотрел на Сэри. С теплым блеском в глазах и с нежностью. В голове возникли фантазии о том, как он обнимает блондинку, целует, и о том, с какой страстью они удовлетворяют друг друга. О, уж Сэри-то точно знала, что нужно делать, чтобы мужчина был доволен. От отвращения скривив рот, Шион перевернулась на другой бок. В какой-то степени Какузу смотрел на Шион так же, как Тобирама на Сэри, только с большей животной страстью. От воспоминаний о его поцелуях у нее пошли мурашки по коже, и одновременно с этим сладко потянуло в промежности, как сегодня утром, когда она была с ним.
