отпустили на свободу и даже заботливо препроводили к границам Хеллаэна. Его задачей стало
опять наняться в охрану и привести новый караван прямиком к логову Юийдиальи. Но все-таки,
даже с полностью парализованной волей, Раглес оставался человеком, а не животным. Его «я»,
отсеченное от воли, иногда ощущало, как слабеет внимание демона. Тогда рабу предоставлялось
чуть больше самостоятельности. Он не мог предупредить караванщиков или сделать что-либо,
противоречащее желаниям своего хозяина; любая мысль о неповиновении мгновенно
отслеживалась и пресекалась. Вместе с тем каким-то ограниченным правом выбора — в рамках
поставленной хозяином задачи — Раглес все-таки обладал. Юийдиалье пришлось оставить ему
толику свободы для того, чтобы не вызвать преждевременных подозрений у охранников и
караванщиков. Пользуясь этой призрачной свободой, Раглес в те минуты, когда внимание демона
слабело, пытался сделать хоть что-то. Он лгал, дурачил Джейназа, крал вещи у других
охранников. Он пытался дать им понять: он не тот человек, которому можно доверять.
Правда, все его хитрости ни к чему так и не привели. Все серьезные попытки Юийдиалья
пресекал на корню, а «мелочи» воспринимались его товарищами как дурацкие шутки. Да он и не
пытался всерьез. Он сдался. Он почти убедил себя в том, что стоит ему выполнить приказ
Юийдиальи — и демон вернет ему свободу. Юийдиалья неоднократно обещал ему это. Больше
Раглесу верить было не во что.
— Господин, — повторил он, кланяясь. — Я исполнил то, что вы хотели… Прошу вас…
Юийдиалья несколько секунд рассматривал человека. Он знал все, что знал Раглес, читал в
его разуме, как в открытой книге. Караванщики иллюзионисту больше не поверят. Если он
вернется, его схватят и потребуют объяснений, и на этот раз ему не удастся отвертеться.
Ценность Раглеса — как агента среди людей — стала равна нулю. Он был больше не
нужен.
Одно из щупалец демона обвилось вокруг Раглеса, подняло в воздух и поднесло к
козлиным головам, выраставшим из жирного туловища. Со сместью безраличия и облегчения
Раглес смотрел, как открываются рты, наполненные острыми зубами, вот-вот собираясь вцепиться
в его тело. Его воля по-прежнему была парализована, сопротивляться не хотелось, и отчаянный
крик разума «Это смерть!» не вызывал никаких эмоций. Он не боялся смерти — и даже, осознав,
что чуда не будет и ему не вернут свободу, не испытал слишком сильного разочарования. За
месяцы рабства, осознаваемого ежедневно, ежеминутно, Раглес прошел все круги ада — улыбаясь,
споря, смеясь, разговаривая «за жизнь» с теми, кого он вел на гибель. Теперь все это закончится —
так или иначе.
Когда три или четыре пасти одновременно вцепились в его плоть и начали раздирать ее на
части, Раглес закричал.
Он кричал, срываясь на визг, почти семь минут.
Хозяин Диких Пустошей предпочитал вкушать пищу неторопливо, смакуя каждый
кусочек.
4
Караван продвигался в глубь подземелья. Мрачное молчание, установившееся после того,
как Мерклон запретил разыскивать пропавших разведчиков, повисло над путешественниками, как
душное облако. Неотвязная мысль о том, что их, как дурачков, заманили в ловушку, преследовала
всех и каждого. Но повернуть назад они не могли — хотя некоторые караванщики, услышав об
исчезновении Раглеса, подняли большой крик, призывая немедленно двинуться вспять. Однако
вернуться было попросту невозможно — не только из-за кьютов, которые вот-вот должны были
подойти к разрушенному городу, но и из-за того, что сам туннель был слишком узок для того,
чтобы в нем мог развернуться бразгор. В эти минуты, впрочем, мало кто мог размышлять здраво, и
Мерклону с помощью магии пришлось обездвижить нескольких самых буйных паникеров.
С момента исчезновения исчезновения Раглеса вместе с Гьёртом и Иуалли прошло более
пяти часов. Караван миновал уже почти треть пути.
Дэвид ехал в авангарде и появления Джиля — охранника, оставленного следить за
восточным входом — видеть не мог. Впрочем, известия, доставленные начинающим некромантом,
быстро передались по цепочке. Кьюты вошли в город. Еще не вся орда — только отдельные твари,
наиболее быстрые, опередившие сородичей на полчаса или час. Едва не падая от усталости, они
устремились к туннелю, как будто бы какая-то сила неудержимо влекла их к нему. Не вступая в
бой, Джиль, как ему и было приказано, развернул гулейба и погнал его в подземелье.
Следом за неприятными новостями поступило распоряжение об очередной рокировке —
нескольким боевым чародеям, в том числе и Дэвиду, приказывалось усилить арьергард. Прибыв в
конец каравана, он обнаружил там полтора десятка магов, две трети всех огров и всех призраков,
еще остававшихся в распоряжении Джейназа. Последний, кстати, тоже был здесь — беседовал с
Мерклоном. Дэвид услышал, как торговец спросил:
— Может, стоит выслать их навстречу?..
— Нет, — безапелляционно ответил кен Хезг. — Мы не будем разделяться.
