от ядовитых жвал. Падая под натиском львино-муравьиных тел, он даже успел выхватить из
ножен меч. Заколдованный клинок, окруженный призрачным огнем, разрезал плоть, почти не
встречая сопротивления. Меч летал с неимоверной скоростью, Гьёрт словно превратился в вихрь
из смертоносных движений и выпадов. Располовиненные трупы мирмеколеонов, разбрызгивая
темную слизь, один за другим падали на землю.
Ему даже удалось сделать несколько шагов по направлению к выходу. Но затем искусство
уступило численности. Профессионального бойца просто задавили массой. Защитные чары
иссякли, и мирмеколеоны не замедлили вцепиться ему в ноги. Даже их необычный яд не сразу
разъел заколдованное железо, но хватило и секундной задержки, чтобы прочие слуги Юийдиальи
навалились на человека дружною толпой. Гьёрт убил нескольких гиоров, но они рухнули не назад
— за ними просто не было места — а на него же, лишая его возможности двигаться. Он упал — и
мгновенно был погребен под телами отвратительных рычащих и блеющих созданий. В ноздри
ударила вонь, он почувствовал удушающую, страшную тяжесть. Свет начал гаснуть. Чьи-то зубы
вцепились ему в лицо. Чьи-то когти разодрали доспехи. Ноги были как в огне — яд
мирмеколеонов проникал в тело все глубже. Он умер прежде, чем успел закричать от боли.
Все твари, собравшиеся в пещере, в обычных условиях не очень-то ладили друг с другом.
Каждый из представленных видов — кьюты, гиоры, мирмеколеоны и прыгуны — не имел ничего
против того, чтобы полакомиться остальными. Кьюты — самые слабые — брали числом,
поодиночке являя собой желанную добычу для всякого обитателя пустыни; гиоры — весом и
силой, когтями, тяжелыми копытами и устрашающими рогами; мирмеколеоны — численностью,
ядом и ловушками вроде пустот, скрытых под поверхностью земли, в которые проваливалась
беспечная жертва. Прыгуны были самыми невкусными из всех — проглотив живого прыгуна,
легко можно было стать его пищей, поскольку и оказавшись в чужом желудке, прыгун продолжал
питаться всем, что его окружало.
Но сейчас обитатели Диких Пустошей не пытались напасть друг на друга. Воля их
господина — неповоротливого демона Юийдиальи — заставляла их действовать сообща.
Впрочем, послушание вознаграждалось: рабам было позволено полакомиться плотью Гьёрта и его
гулейба — так же как два часа назад было разрешено закусить двумя группами разведчиков, также
приведенными Раглесом.
После Гьёрта наступил черед Иуалли. Пытаясь разобраться со странными, почти
неуловимыми ментальными «течениями», циркулировавшими в подземелье, Иуалли незадолго до
того, как группа вошла в зал, снял защитный амулет и расплел охранные слои заклятий вокруг
своего гэемона. Таким образом он собирался повысить собственную восприимчивость и
действительно добился этой цели — но цена оказалась непомерной. Иуалли смог отследить
источник тех незримых токов, легкое касание которых он ощущал уже давно. Но и демон не
медлил. Поняв, что обнаружен, Юийдиалья отреагировал немедленно — вторгся в сознание
двухликого колдуна. Иуалли был великолепным псиоником, но против мощи кьютского божка
устоять не смог. Юийдиалья мгновенно взял контроль над функциями его тела, лишив двухлицего
возможности предупредить спутников об опасности, а заодно — подчинил своей воле и гулейба,
который вез парализованного колдуна.
Иуалли сопротивлялся как мог. В течение нескольких минут он был оттеснен к последним
рубежам своего сознания, заперт в последнем бастионе своего «я» — уже ничего не видящий, не
слышащий и не ощущающий, потерявший большую часть памяти, но все еще продолжавший
бороться. Ментальная мощь демона многократно превосходила все, что мог выставить Иуалли, но
чем глубже погружался демон в сознание своей жертвы, тем сильнее становилось сопротивление.
Полностью подчинить двухлицего он так и не сумел. Его мощи хватило, чтобы преодолеть
последний барьер — но в результате он сломал, а не захватил разум Иуалли. Глаза синекожего
мага остекленели, от краешка рта поползла ниточка слюны. Он превратился в растение, в полного
дебила. Две или три головы демона разочарованно зашипели. Существо с испорченным разумом
Юийдиалье было не нужно. Почуяв хозяйское дозволение, кьюты, гиоры, прыгуны и
мирмеколеоны, плотным кольцом окружавшие синекожего мага, набросились на него и за минуту
сожрали живьем.
Все это время Раглес молчал. Несколько месяцев назад Юийдиалья сделал с ним то же
самое, что пытался сейчас провернуть с Иуалли — с той лишь разницей, что с Раглесом демон
добился своего. Он проник в разум Раглеса и похитил что-то очень важное, какую-то частицу
души, связующую «я» и волю. С тех пор все решения за мага принимал его новый хозяин — по
сути, Раглес превратился в такой же придаток демона, каким были кьюты и прыгуны. Его
