— Не смей меня подозревать, ты, ублюдок! — Нотт размахивал палочкой и ревел, как раненое животное, снова пытаясь схватить Гарри за грудки, но его остановила Директор Макгонагалл, положив руку ему на плечо.
— Мистер Поттер, мистер Нотт, прошу в мой кабинет, с вами хотят побеседовать авроры, — казалось, Минерва постарела сразу на сто лет, настолько она была разбита, а ее красные глаза кричали о том, что директор плакала.
Они молча шли по коридорам замка быстрым шагом. Руки у Гарри дрожали. Казалось, что воздух трещит от магии двух нервных парней.
— Мой патронус отказался искать ее, — сказал Гарри, когда они были почти у кабинета.
Тео застыл, как статуя.
— Она не может быть мертва, — он сглотнул и отвел взгляд, заходя в кабинет Директора.
А потом начались долгие часы допроса авроров, как у самых близких к ней людей. Гарри — лучший друг, Тео — ее партнер.
Гарри старался отвечать честно и подробно, рассказав, как Гермиона познакомилась со стариком Эфиасом через Нарциссу Малфой, как долго вела с ним переписку, обмениваясь знаниями, что она добрейшей души человек и не стала бы кого-то когда-либо убивать и сбегать бы тоже не стала, а, значит, ее похитили. Ведь Гермиона не могла их бросить.
Его.
Не после всего, что произошло в их жизни за эти годы.
Авроры вариант с похищением не отрицали, но и не стали сразу давать положительный ответ на такую теорию, соглашаясь с Гарри. Для них Гермиона Грейнджер все еще была подозреваемой номер два, первым являлся Адриан Смит, про которого рассказал и Гарри, и, на удивление, Нотт, недавно с ним познакомившийся в банке. Макгонагалл даже не дернулась, когда тот сказал, что покидал Хогвартс в тихую, чтобы сопровождать Грейнджер в Гринготтс.
Затем произошел обыск ее комнаты. Но они опоздали почти на весь день, домовики успели прибраться с утра и никаких волос или других кусочков тела Гермионы найти для ритуала поиска не смогли. Поттер был уверен, что она жива и настоял на этом обыске, чтобы найти ее.
Так же авроры удивились, почему так мало личных вещей Гермионы в ее комнате, даже расчески не было. И Гарри долго пришлось объяснять о привычке подруги таскать с собой сумочку с расширенным пространством и не выпускать ее из рук еще со времен их жизни в палатке, — просто на всякий случай. Эта деталь не ускользнула от внимательных авроров, и Гарри подумал, что теперь это стало еще подозрительнее. И что их домыслы о том, что она просто сбежала с места преступления в разы повысились после его рассказа.
Служащие Министерства ушли из Хогвартса лишь глубокой ночью, оставляя Гарри в объятьях Джинни и нервного Рона.
Они не знают, что делать дальше.
Никто не знал.
Тишина такая темная и глубокая, что слышно, как кто-то ворочается в спальне сверху.
— Она бы не сбежала, не стала, — шепчет Джинни, вжимаясь мокрым лицом в шею Гарри. — Она мечтала окончить Хогвартс и начать работать, чтобы открыть свой центр помощи. Ее украли. Иначе быть не может.
Гарри молчал, впиваясь пальцами в длинные волосы девушки. Он ее найдет, — клянется сам себе, смотря в потрескивающий камин, который совершенно не согревал холодные ладони, не мигающим взглядом.
Весь мир перевернет, но найдет ее.
Месяц спустя.
Жизнь нельзя назвать жизнью. Поттер не помнил, когда смеялся в последний раз. У Гарри отрезали кусочек души, и дело совсем не в Воландеморте.
Во время войны они сильно сблизились, и с тех пор не расставались больше, чем на сутки. Почти, как сиамские близнецы. А сейчас понимать, что прошел целый месяц без ее солнечной улыбки, ее голоса, призывающего делать уроки и кричащего, что он никуда не поступит с такими оценками, без ее красивых кудрей, что так вкусно пахли полевыми цветами, когда она сидела рядом и читала, без разговоров с ней или просто молчаливого времяпрепровождения на заднем дворе, — все будто покрылось пылью. Толстым слоем грязи, как забытый кабинет Слизерина. Гарри ощущал себя тем самым старым, ржавым котлом в той пыльной комнате, забытым всеми и ненужным.
Весь Хогвартс скорбел, — Гарри видел, как поджимались губы учителей, когда никто не мог ответить на вопрос в классе, потому что Гермионы не было…
За столом Гриффиндора больше не было слышно хохота и криков.
Никто не оккупировал библиотеку, и без ее присутствия стало будто пусто в огромном хранилище знаний.
Никто не задевал его острым корешком книги во время еды.
Никто не помогал бедному Невиллу с зельеварением и уходом за растениями.
Никто не снимал баллы за всякие глупости и не фыркал на пошлые шутки.
Будто не было ее.
Гарри был разбит.
И не только он.
Весь Хогвартс скорбел.
Шесть месяцев.
Гарри теперь не говорил ее имя вслух, лишь сразу покрывал лицо маской мнимого спокойствия, сглатывал слюну в пересохшем горле и с пустотой смотрел на говорящего, если кто-то упоминал ее имя при разговоре с ним.
— Не говори ее имя.
У него будто что-то отрезали внутри. Он любил ее больше всех на свете. И сейчас он понимает, что потерял всех: родители, Сириус, Дамблдор, Добби, Ремус и теперь Гермиона. Самая важная частичка него. Его сестра. Его любовь, которую не описать словами.
Его часть.
