Завидев нужную вывеску, Тео подошел к стойке и поднял глаза вверх, выбирая мороженое из списка. Он сделал шаг назад и на кого-то наступил. Позади недовольно зашипели, и Тео резко обернулся, уже приговаривая извинения.
Он так и остался стоять с открытым ртом. Быстро закрыл его и будто бы весь собрался, выпрямляясь. Сначала он прикрыл глаза и тихо выдохнул. Снова глюк. Смешно. Такое уже случалось с ним, и не раз. Однажды он так напугал девушку, которая со спины была похожа на Гермиону, что ее спутник ударил Тео по лицу и назвал психом. После выхода из больницы было особенно тяжело. Он видел ее везде, в каждой девушке с вьющимися волосами и низким ростом. Он сделал один глубокий вдох, пока не услышал тихое, но уверенное:
— Извините, я не специально, — женский голос был до ужаса знаком.
Перед ним стояла Гермиона и в то же время не она, и смотрела на него поджав губы, будто она снова староста и сейчас снимет с него баллы.
— А… вы… — он неловко рассмеялся, когда она вопросительно выгнула брови на его красноречивые звуки, понимая, что в ее глазах не было ни капли узнавая, хотя со времен Хогвартса он не сильно изменился; он ущипнул себя за руку, и еще раз, до боли, — он же не спит? — пока его взгляд не зацепился за сияющий браслет на ее запястье.
— Что? — спросила она и смяла клатч в руках, бисерный, с маленькой золотой застежкой и чуть треснутым краешком.
— Можно я угощу вас мороженым в качестве извинений? — голос был будто бы не его. — Все же я наступил на вас, — согласись-согласись-согласись-я-молю-тебя.
Нотт пялился на девушку, понимая, что это неприлично, пока она в смущении рассматривала кончили его туфель, узнавая и в то же время не узнавая ее. Кудрявые волосы стали прямыми и длинными, мягкими на вид, медовые глаза — зелеными, напоминающими его цвет радужки, а бледная кожа была покрыта привычным для городских загаром. «Она здесь не первый месяц, — понял он, — возможно, не первый год». Если это его очередной наркотический трип и он до сих пор лежит в больнице под капельницей, то он — самый лучший из всех, что его посещали.
— Эмм, да, можно, — девушка ему смущенно улыбнулась и отвела взгляд, перебирая пальцами длинную прядь.
— Как вас зовут? — спросил Нотт и встал рядом с ней, переведя взгляд на вывеску, хотя хотелось его приклеить к девушке.
— Г. Гретта, — она улыбнулась, но улыбка ее быстро сникла, — Гант, а вас?
— Меня зовут Тео. Просто Тео.
Гермиона не знала, существовала ли любовь с первого взгляда, но заглянув в его красивые темно-зеленые глаза, она застыла с глупой улыбкой на лице. Она чуть не назвала ему свое настоящее имя… дура. Молодой мужчина, удивленно ее до этого разглядывающий, был красив, примерно ее ровесник, может немного старше, с красивыми чертами лица и буйными кудрями, напоминающими ей ее же старую прическу. Он тоже смотрел на нее неотрывно и с какой-то болью во взгляде, но быстро моргнул и наваждение спало, и Гермиона даже не заметила, как они в итоге сели за один столик и наслаждалась мороженым, не замолкая ни на секунду. По итогу, Тео мороженое не ел, и Гермиона съела целых две порции.
Она давно не смеялась так громко, а улыбка не хотела сползать с ее лица.
Тео.
Просто Тео — так звали этого чудесного парня с грустным взглядом и шрамированными руками, он сразу же вызвался ее проводить до дома, и она позволила.
Позволила поцеловать себя на прощание: неловко и быстро, но очень сладко, застыв напротив его лица и вдыхая сладкий запах парфюма, обычно не свойственный мужчинам.
Позволила приходить к себе каждый день после работы, целовать в щеку и пробовать разнообразные сорта чая, что Тео ей подарил для дегустации.
Позволила водить себя за руку в кинотеатры, на выставки картин, в парки, на пляж, и спустя два месяца его красивого ухаживания, позволила зайти дальше переплетенных пальцев и быстрых поцелуев в темноте кинозала.
Гермиона не помнила, был ли у нее секс с кем-то раньше, но поняла, что даже если бы и был, Тео этого человека точно переплюнул. Потому что лишь от его пальцев и языка она стонала так громко, что соседи начали с силой стучать в стенку, чтобы она наконец-то заткнулась, но Тео что-то прошептал, и они сразу перестали.
Когда его член оказался в ней, она закричала еще сильнее: протяжно и громко, что Тео пришлось залепить ей рот своей рукой и прикусить шею, полностью подмяв под свое тело. Она никогда не чувствовала себя такой заполненной, как с ним внутри. Он двигался в ней глубоко, порой грубо, несдержанно, не переставая, упрямыми толчками выбивал из нее стоны и хрипы, вставляя в рот пальцы и сдавливая губы, будто не мог насытиться ее телом и вздохами. Он трахал ее всю ночь во всех возможных позах, держал за волосы, раздвигал ее ноги, толкался в горло, помечая их играми каждый уголок ее скромной квартиры, а когда Гермиона спросила, откуда у него столько энергии — он лишь ответил: магия, детка, — и хитро улыбнулся.
