На следующее утро она случайно обнаружила волшебную палочку в его вещах, и затем был долгий разговор о прошлом, что он знал ее раньше и очень сильно любил, он рассказал ей про их отношения на последнем курсе Хогвартса, где она действительно училась, о том, как она исчезла без следа, о том, как он подсел на наркотики из-за ее пропажи и раздирал себе руки, оттуда и шрамы, о ее друзьях, что искали ее очень долго и о его шоке, когда он встретил ее здесь и подумал, что она призрак.
Он рассказал, как боялся признаться ей, что они знакомы, не желая разрушать то тонкое и хрупкое, что между ними происходило. Что он дурак, но… он, правда, любит ее и надеется, что она простит и позволит быть с ним хотя бы друзьями.
Он говорил и говорил, впиваясь пальцами в волосы, а Гермиона нежно держала его за руку, целуя его шрамы, оставленные им из-за нее. Но ей нужно было подумать, и он аппарировал из ее квартиры: помятый и разбитый.
Гермиона не разговаривала с ним неделю, пытаясь понять, почему он молчал, но затем решила, что в подобной ситуации тоже не стала бы так сразу вываливать на человека всю правду, чтобы не ранить лишний раз. И на следующий же вечер пришла к нему домой, там же заново знакомясь со своим котом Живоглотом, который хозяйку вспомнил и в итоге не слезал с ее коленей весь вечер, и Руру, белоснежную красавицу, что так же мягко урчала на втором ее колене. Гермиона была облеплена кошками, что Тео даже не мог ее обнять, но Грейнджер на это лишь заливисто смеялась, называя это кармой за долгое молчание, и держала его руку на своей шее, поглаживая неровную кожу на его длинных пальцах.
Затем было немного неловкое поначалу знакомство с отцом Теодора. Мужчина выглядел сурово, но затем обнял Гермиону, погладив по волосам и глаза его покраснели.
— Позаботься о моем сыне, — сказал он ей тихо на прощание, после ужина, что Гермиона приготовила сама, и долгих разговоров под вино, что пил только Таддеус.
Позже Тео сказал, что отец сражен наповал красотой и умом Гермионы и вообще хочет ее удочерить… что и стало новым разговором о родителях Гермионы. Он молча подготовил порт-ключ в Австралию, и она наблюдала за незнакомой парой: мужчиной и женщиной, что смеясь гуляли по парку, держась за руки. Тео рассказал ей, что она наложила на них такое же заклинание, которому была подвержена сама, и вылечить это, к сожалению, нельзя. Гермиона лишь прошла мимо них, и если они и обратили внимание на девушку с красными глазами, которая не отводила от них взгляда, то сделали вид, что не заметили.
Больше о своих родителях Гермиона не спрашивала, отпустив.
У Тео же переворачивался целый мир, все разбитое стекло заново склеивалось с ее присутствием, и он понял, что без его малышки — была не жизнь. Он старался радовать ее, не душить своим присутствием, не обременять своими чувствами, и вскоре понял — он влюбился в нее заново, как и она в него. Эмоции, что он получал от браслета, пели ему в голову о любви, счастье и комфорте, когда она находилась рядом с ним. Но Тео было мало, он хотел ее еще ближе, полностью укрыть от всех, но понимал, что этим только разрушит то, что было только-только создано.
Спустя несколько месяцев во время прогулки Тео был необычно тихим. Гермиона не знала, что и думать. Она привыкла, что Нотт был громкий и веселый, и когда уже напрямую задала ему вопрос, он покраснел и тихо прошептал:
— Я хочу съехаться с тобой, — Гермиона лишь кивнула на это и уже на следующий день раскладывала вещи в новом шкафу их общей спальни — Тео снова победил.
Нотт иногда смотрел на нее так пристально, что становилось страшно, но затем выдыхал, целовал ее ладонь и ложился головой на колени девушки, как огромный кот, чтобы она гладила его волосы часами, пока читает книгу.
Тео все же рассказал ей о браслете и попросил его не снимать, чтобы с ней ничего не случилось, выслушав все его доводы и пример того, что она уже один раз потерялась на три года, она кивнула и приняла его, периодически на работе перекатывая между пальцев маленькие бриллиантики.
Год пролетел незаметно, и однажды вечером, Тео повел Гермиону в новый ресторан, который недавно открылся в центре города. Он был магловский и имел четыре звезды Мишлен, на что Гермиона лишь удивленно выгнула брови, потому что Тео был тем еще любителем фаст-фуда и майонеза, но согласилась, решив, что иногда можно посетить и такие заведения ради разнообразия.
Тео не пил алкоголь, но Гермиона не отказала себе в стакане белого вина, по выдержке старше ее самой, и чуть не подавилась этим самым вином, когда Нотт поставил перед ней маленькую черную коробочку. Он смотрел на нее расширенными зрачками и даже не дышал, пока она открывала коробку и разглядывала красивое золотое кольцо с одиноким крупным бриллиантом посередине, окруженным более маленькими по кругу в виде спирали.
— Руна вечности, — прошептала Гермиона, прослеживая ряд драгоценных камней.
— Да, я хочу быть с тобой всегда, — он улыбнулся и взял ее за руку, направляя кольцо к безымянному пальцу. — Ты выйдешь за меня, Гермиона?
