Ты же видишь: я живу тобою.
Моей огромной любви
Хватит нам двоим с головою
Земфира — хочешь?
Она была жива.
Живая и почти здоровая. Даже шрама не останется — колдомедики его заверили. А если он найдет хоть один шрамик, то залечит сам, своими губами и языком, шепча сложные заклинания. Это он умеет.
Теперь он многое умеет — пришлось учиться и, к сожалению, не у отца, что сбежал в Аргентину в конце его шестого курса и хотел прихватить с собой любимого сына, но в итоге прихватил лишь пару любовниц, одного любовника и домового эльфа, оставляя сына на попечении самостоятельной жизни и Макгонагалл. Старый лис наверняка сейчас нежился в бассейне, пил пина коладу, а по вечерам устраивал оргии, тяжело вздыхая и раз в неделю присылая письма с вопросами: «Ты живой? Не хочешь приехать? Как там твоя любимая? Когда будут внуки?»
Осознав, что быть на стороне Темного Лорда вряд ли будет экономически и политически выгодно, Нотт-старший еще на четвертом курсе Тео не посетил хвалебное воссоединение Воланде-Морта с телом бренным и всячески помогал Ордену Феникса. Чаще всего только материально. А сынишка теперь вообще Герой войны с Орденом Мерлина первой степени. Гордись, отец, твой сын очистил имя Ноттов. Теперь никто не посмотрит на него косо.
Тео весело хмыкнул, заканчивая короткое письмо и прикрепляя его вместе с кокосовыми конфетами — любимыми его отца — и вырезками из Пророка к лапке черного филина.
Грейнджер жива. Маленькая грязнокровка жива благодаря ему. Она должна ему. Теодор снова улыбнулся старой птице, скорее всего, зловеще, и запустил руку в курчавые волосы. Она такая маленькая и красивая, даже в ночной рубашке госпиталя. Пахнет нежностью и солнцем.
Что бы такого у нее попросить: выйти за него замуж или абонемент на каждодневный минет, а может, обещание кормить его с рук до конца жизни? Их долгой и приятной жизни, — Тео искренне надеялся.
Он же Герой войны — теперь ей будет не стыдно находиться рядом с ним, теперь они на одном уровне. А то, что он достал меч Годрика из шляпы, — он от этого сам в шоке до сих пор. Как там писали о нем в газетах? «Змея с головой льва», точно. Он никому не говорил, что поступил на Слизерин только из-за Блейза, хотя шляпа настоятельно советовала львиный факультет. Но он змея с душой льва, и теперь ему нужна маленькая, игривая и самая умная львица.
Единственное, о чем жалел Тео, что он не смог убить в пылу битвы младшего Малфоя, отомстить за те пытки, что она перенесла у него дома. Люциус, правда, сдохнет сам. Нарцисса… наверное, единственный человек в их семье, кого было немного жаль.
Интересно, а она бы плакала по Драко? Конечно, плакала бы, рыдала на плече Тео или Поттера, прощая покойнику все обиды за школьное время, а Нотт бы ей вовремя поддакивал и помогал вознести цветы бывшему однокласснику на могилку. Было бы прекрасно. Идиллия.
Но все же удовлетворение есть. Он убил Беллатрису. Он бы убил ее еще много-много-много раз. Просто она попалась ему на глаза в самый неудачный момент, в момент, когда он думал, что все потерял.
Когда он увидел ее там, лежащую на земле, покрытую кровью, грязью и потом, он подумал, что его больной мозг от тоски по ней, от безответной любви просто сходит с ума и посылает ему картинки его потаенных страхов. Он думал, что это просто боггарт, призванный Темным Лордом.
Но картинка не исчезла; пока кровь Лестрейнж смешивалась с ее кровью, он понял, что это реальность, и если он не спасет Гермиону, то просто кинется с Астрономической башни вслед, и, возможно, их души на пути к новой вселенной переплетутся вместе в новой жизни, превращаясь в сверхновую. Хотя за его поступки и характер он точно станет камнем в следующей жизни. Ох, он бы стал камнем только ради того, чтобы она единственный раз прошлась по нему своими мягкими лапками с розовыми пятками.
Когда это началось? Он не помнил, просто в какой-то момент ему стало плевать на ее кровь, но не плевать на то, как она реагировала, как поджимались мягкие губы, а глаза, влажные глаза, метали молнии в него. На втором курсе ему было просто весело, когда она злилась. У нее были большие передние зубы, как у бобра, и копна сена на голове, но он все равно испугался, когда грязнокровка окаменела.
Да, испугался, что больше не будет поводов для подколов, а потом улыбался, как дурак, когда она бежала к своим ненаглядным гриффиндорцам. Живая и здоровая.
