— Только папу ее не убивайте и не бейте! Она так старается ради него! Старается! Она ж не виновата, что я псих! И я не знал! Это из-за смены обстановки, я думал — я нормальный! А придушить вот хочется!.. Так страшно! Она не виновата…
— Успокойся, успокойся, — Голос Масла выдергивает руку из моих цепких пальцев.
Это удается ему с трудом и внезапно, потому что я вдруг коварно разжал пальцы, а потому чтобы загладить резкость, он совершает какое-то невнятное движение — то ли погладил меня по плечу, то ли похлопал.
— Ничего мы с ее папкой не сделаем. Ты отдыхай. Может, пирожных принести или еще чего? Не стесняйся, говори.
От соблазна попросить вместо пирожных психиатра и продолжить шоу отказаться нелегко. Чертовски не легко! Так некстати вспоминается покойная бабуля Вайпер, и всякие ее любимые штучки. Вот уж кто обожал ставить окружающих в тупик и выносить мозги умникам! Вайпер до нее еще расти!
Сердце согревает воспоминание о том славном деньке, когда стал свидетелем попытки заставить бабулю Вайпер заполнить анкету:
—
Верят мне или нет, представление возымело результат. Когда меня под привычным конвоем возвращают в комнату, Тумбы-Юмбы там уже нет. Но облегчения отсутствие этой прилипчивой девицы с пятым размером не приносит. Наоборот, становится лишь хуже.
Спасительные мечты замирают, отдаляются, словно им нужны свидетели и зрители. И не вот там за стеной, пялящиеся сквозь мониторы, а здесь, под боком.
Я понимаю — так недолго и свихнуться на самом деле. Молодец же я буду — хотел обмануть похитителей, и от усердий реально тронулся умом! Представляю, как меня спасают, а потом психиатры берут интервью и, печально покачивая головами, пишут о моем случае докторские диссертации.
Немного отпускает.
Добавляю себе мысленных оплеух и начинаю рассуждать логически. Просто ждать, когда меня спасут — недопустимо. Теперь, все становится просто и понятно, мозги после встряски работают на полную.
Написать программный код, который сложится по кусочкам в тех программах, что меня заставят ковырять, и отправит сигнал тогда, когда этого не будут ждать. Если сделать все достаточно ювелирно, никто ничего не заподозрит. Даже Килиманджаров не знал всего, на что я способен, а похитители и подавно не понимают, с кем связались.
Когда четкая задача поставлена, ощущаю абсолютное спокойствие и в полной мере наслаждаюсь отсутствием сюсюканья блондинки. Я выберусь.
До сих пор не могу поверить, что нас уговорили выйти из квартиры, да еще и приехать в офис! Причем без мультишлемов — здесь они запрещены!
Но Эдуард, приехал к моему жилищу лично, и чуть ли не на коленях упрашивал поехать с ним, уверяя, что только так удастся разрешить «все недоразумения». Я бы с удовольствием осталась дома, но без присмотра Матроскин точно не только не решит никаких недоразумений, но и наклепает гору новых. Да и то, что Эдуарду (а стало быть, и всем из «Alliance IT of ARS») известно, что Матроскин у меня в гостях, не оставляет выбора.
Потому мы с Жасмин похлебываем кофе из фарфоровых чашек, ожидая в просторной и светлой приемной. От нечего делать я разглядываю обстановку и прихожу к выводу, что тропические растения в огромных кадках, стилизованных под транзисторы на извивающихся ножках, все же живые.
Одну из стен целиком занимает клавиатурный сад из сотен старых пластмассовых клавиатур. По виду, ими всеми когда-то пользовались, и за годы эксплуатации они вылиняли-выгорели, так что не понять, где изначально бежевые, а где белые. От нежной зелени, тянущейся между клавишами, веяло свежестью и прохладой. Либо где-то замаскирован специальный кондиционер с распылителем, либо в штат компьютерщиков и кабинетных рабочих затесался садовод. Причем явно маньяк.
Это все напоминает дом Льюиса, с той лишь разницей, что всякая зелень у друга оставалась исключительно снаружи, за порогом.
Наконец, охранники впускают в приемную и Матроскина. Злого Матроскина. От злости его прическа утратила очарование, и певец даже выглядит постарше, примерно как чистенький домашний кот, вкусивший уличной жизни и укладку шерсти грязью и дождем, вместо фена и шампуня.
— Они посмели
— Еще до первобытных времен, когда наши предки не слезли с деревьев, обыскивание служило для укрепления социальных связей, — делится мудростью Жасмин. — С той поры мало что изменилось.
Константин награждает мелкую убийственным взглядом, а вот мужчина, вошедший следом — довольной, мягкой улыбкой.
