Во всех крупных населенных пунктах Северного Кавказа действовали немецкие военные комендатуры. Их власть распространялась также на близлежащие сельские населенные пункты. Военными комендантами были немецкие армейские офицеры. Но бывали и исключения. Военным комендантом города Пятигорска, например, был назначен русский по фамилии Демидов, который, скорее всего, являлся кадровым офицером вермахта, поскольку всегда красовался в немецкой военной форме. Горожане старались обходить стороной здание, в котором находилось 5-е управление гестапо — ведомство по руководству деятельностью полицаев из числа местного населения. В Пятигорске до сих пор помнят об акции уничтожения более десяти тысяч ни в чем не повинных жителей, которую возглавил бывший офицер Красной Армии старший лейтенант Кузнецов, переметнувшийся на сторону фашистов. Местом массового расстрела был выбран глубокий овраг за стекольным заводом, стоявшим в то время на дальней окраине Минеральных Вод.
Многие из тех, кто был причастен к репрессиям в отношении советских граждан, позже тоже были привлечены к суду по обвинению в военных преступлениях. Только на территории Ставропольского края таких было 14 человек. А сколько вокруг нас было тайных осведомителей и полицаев из местных — не сосчитать! Понес заслуженную кару и предатель Кузнецов. Отступив вместе с немцами, он долго скрывался под другими фамилиями в надежде уйти от возмездия. Но в 1972 году его арестовали и по приговору суда, проходившего в городе Минеральные Воды, расстреляли.
Что заставляло отдельных советских граждан идти в услужение к фашистам? Наверное, их ослепили какие-то мелкие боли, мизерные обиды или выгоды. Или захлестнули алчность, зависть, тщеславие, грубость, жадность. Правильно говорят: кто черту служит, тому дьявол платит. Радует одно: мало кому из фашистских прихвостней удалось избежать справедливого возмездия за свою неблаговидную деятельность в ходе войны. Хотя, наверное, отдельные все же ухитрились, подобно ночным вампирам, отсидеться в потаенных норах в какой-нибудь Аргентине или другой заморской стране до своего естественного ухода в ад. Но те, кто остался каким-то образом на своей земле после войны, не могли не чувствовать своей отверженности на праздниках Победы, так как полностью не разделили с народом его горя.
Холодит кровь страшная история, случившаяся с моим двоюродным братом Николаем. 31 декабря 1942 года, в предновогодний день, его расстреляли немцы в Пятигорске. Ему только исполнилось семнадцать. И до сих пор никто не знает истинную причину казни. Николай был активным, компанейским подростком, в нем сидела какая-то хозяйская хватка, житейская мудрость. Перед самой войной он поступил в ремесленное училище. Учащиеся «ремеслухи» обладали правом на бесплатное обмундирование, проезд на городском транспорте, проживание в общежитии и трехразовое питание. Перечисленные блага были розовой мечтой, почти нереальной грезой для любого мальчишки из бедных семей в довоенный период. Ведь мы были, как трава: где пустишь корни, оттуда и тянешь. Это же такое счастье — жить под руководством опытных наставников, изучать специальность, в меру развлекаться и готовить себя к высокому поприщу квалифицированного рабочего. Но мечте не суждено было осуществиться.
Перед войной Николай был отчислен из ремесленного, как член семьи врага народа. В начале войны он вместе с друзьями тщетно рвался на фронт, обивая пороги Георгиевского райвоенкомата. Среди своих друзей Николай был самым младшим, старше всех был 23-летний парень по кличке «Летчик». Он на самом деле был пилотом, имел звание младшего лейтенанта, но перед войной был признан негодным к военной службе. Молодые люди вели замкнутый образ жизни, часто исчезали из Марьинской. Как-то раз они захватили (неизвестно, по чьему заданию) и расстреляли без суда и следствия русскую девушку, работавшую в гестапо секретарем. Ранее она была связной в партизанском отряде, скрывавшемся в плавнях Чаграйского водохранилища, что лежит на границе между Ставропольским краем и Калмыкией. Начав «новую жизнь», она, наверное, выдала кого-нибудь из партизанских активистов. «Народные мстители» были схвачены гестаповцами и полицаями на месте казни. Потом я видел кадры кинохроники о зверствах фашистов на Северном Кавказе, в том числе гроб с телом Николая, рыдающую тетю Настю. Николай похоронен в городе Пятигорске, в братской могиле, где сейчас горит Вечный огонь и находится пост № 1. Почетным часовым этого поста являюсь и я.