Какими красавцами они выглядели, когда в курсантской форме приехали на следующий год в Марьинскую на краткосрочные летние каникулы! Как гордился тогда я братом, какое счастье испытывал, находясь рядом с ним, уже военным человеком. Шла война, и их готовили для войны. Увидев ладных курсантов, загорелся желанием учиться в авиационной спецшколе и Михаил Кудрявцев, сын моей тети Анастасии Афанасьевны и Бориса Кудрявцева, репрессированного как «враг народа». Миша, с трудом окончивший семь классов, должен был иметь рекомендацию из учебного заведения для поступления в спецшколу ВВС. Но кто мог дать положительную характеристику сыну врага народа? Тогда за дело взялись Владимир и Александр. Они изготовили для Михаила нужную бумагу, якобы выданную Марьинской средней школой. По окончании отпуска друзья уехали в Ереван вместе с Михаилом Кудрявцевым, который тоже стал курсантом спецшколы. Сколько было радости!
В октябре 1944 года Александр и Владимир вновь приехали на недельную побывку в родную станицу. Михаилу отпуск еще не полагался. Отпускные денечки пролетели очень быстро. Накануне отъезда Александр заболел ангиной с высокой температурой. Александр рвался уехать вместе с Владимиром, но мама уговорила его отложить отъезд до выздоровления. Опять в жизнь брата внесла свои корректировки судьба. Владимир уехал в спецшколу один. В ночь после убытия Владимира к нам домой ворвались работники НКВД. Они подняли больного брата с постели и объявили, что он арестован. Сашу в «черном воронке» увезли в станицу Новопавловскую — административный центр Аполлонского района. Как потом стало известно, на Александра и Владимира донес один подонок, имевший две судимости за кражи и находившийся под следствием в третий раз. О фальшивой характеристике он узнал от самого Михаила и решил облегчить свою участь, оповестив органы о злоумышленниках из авиационной спецшколы. Александр всю вину взял на себя, подтвердив, что лично изготовил характеристику для своего двоюродного брата. Этим он отвел беду от Владимира, который удачно окончил спецшколу ВВС и впоследствии дослужился до полковника, став командиром авиационной части, стоявшей в Риге.
Александра в ходе следствия спросили: «Вы знали, что готовите документ для сына врага народа?» Он ответил: «Нет, не знал. Но я знаю, что он — мой брат». Суд приговорил Александра к двум годам лишения свободы с содержанием в колонии строгого режима. Семнадцатилетний парень загремел в Ухту на лесоповал. Михаила по представлению суда вышвырнули из спецшколы. Я помню зимнее утро, когда он вошел в дом своей матери, Анастасии Афанасьевны, замерзший, в шапке-ушанке и в грязном военном кителе, с заношенным кашне вокруг шеи. Курсантская эпопея для него закончилась, а небо так и осталось недосягаемой мечтой. Михаил работал потом помощником кузнеца на Марьинской машинотракторной станции. У парня оказались золотые руки, и он стал высококлассным мастером кузнечного дела.
В 1946 году молотобойцем к Михаилу пришел один наш станичник, участник войны. Он находился в фашистском плену, был освобожден французскими войсками и увезен во Францию, где пробыл примерно полгода. Вернувшись в станицу, фронтовик устроился в МТС. Этот человек, рассказывая Михаилу, как живут люди во Франции, обмолвился, что там «жить лучше». О содержании беседы у кузнечной наковальни каким-то образом узнали «органы», и ночью обоих арестовали. Через неделю Михаил вернулся домой — избитый, еле живой. Стиснув зубы, он отказывался говорить, где был и что с ним делали. А его напарник-молотобоец получил десять лет и был отправлен по этапу.
Александр, отбывавший заключение на Крайнем Севере, запросто мог сломаться в лагерной мясорубке, не сведи его судьба с хорошими людьми. У прибывших по этапу новичков стали спрашивать, нет ли среди них водителей. Александр вышел из шеренги и заявил, что имеет водительское удостоверение. Высокий, худой мальчишка в арестантской робе вызвал всеобщий смех. Но один пожилой заключенный что-то увидел в моем брате. Он попросил лагерное начальство дать ему «этого мальца» в сменщики. «Заключение, барак, — пишет писатель и публицист Олег Олегович Павлов в книге «Русский человек в XX веке», — такая вот несвобода, превращающая людей в одну сплошную безликую массу сдавленных друг с другом тел, — это среда, где и высекается из массы атом человека». Лагерное начальство и заключенные по какой-то только им известной причине относились с уважением к покровителю Александра. Этот человек полюбил моего брата, как родного сына, обучил его мастерски водить ГАЗ-АА и ЗИЛ–5, разбираться в двигателе и ходовой части грузовиков. Машина, на которой они работали, всегда была исправной, выполняла необходимые нормы.