Перед обсуждением изменений в Уставе акционерного общества собравшиеся были проинформированы о необходимости решить один очень непростой, можно сказать, животрепещущий вопрос. Он уже давно витал в воздухе, создавая определенное напряжение в коллективе, поскольку был связан с ликвидацией должности президента РАО «ЕЭС России». Итоговое решение ни для кого не являлось тайной, и оно могло бы стать для меня чем-то вроде тяжелого занавеса, неумолимо падающего на сцену по окончании пьесы. По ту сторону занавеса могло бы остаться всё, чему я посвятил свою жизнь, а по эту — мои переживания, раздумья и планы о совершенствовании отрасли, выводе ее на новые рубежи.
Совершенно неожиданно слово взяли акционеры, представлявшие Самарскую область, Республику Северная Осетия-Алания и другие субъекты Российской Федерации. Они рассказали о моем вкладе в развитие электроэнергетики России и моих усилиях, направленных на создание и сохранение целостности Единой энергетической системы в сложнейший период развития нашего государства. Сделать это можно было, говорили выступавшие, «только через формирование такого уникального акционерного общества страны, каковым является поистине любимое детище А. Ф. Дьякова — РАО «ЕЭС России». На этом чрезвычайно сложном участке деятельности, подчеркивали ораторы, «роль основателя и первопроходца переоценить невозможно». Звучали и другие, разной степени весомости, факты и аргументы. В результате на голосование было выдвинуто предложение об избрании меня почетным президентом РАО «ЕЭС России» пожизненно. Поддержка зала была почти единодушной. Одновременно, в соответствии с внесенными в Устав поправками, меня избрали председателем совета директоров общества сроком на пять лет.
После собрания Кутовой попросил членов вновь избранного совета директоров РАО «ЕЭС России» пройти в небольшую комнату, примыкавшую к сцене. Там собравшимся (а было их всего семь человек) было предложено избрать на пост председателя правления РАО «ЕЭС России» Б. А. Бревнова. Для принятия положительного решения не хватило одного голоса. Что делать? Кутовой быстро нашел выход: он позвонил Шамраеву, не прибывшему на заседание совета, который и отдал свой голос в пользу Бревнова. С этого момента Бревнов стал председателем правления РАО «ЕЭС России». Надо сказать, что накануне этого «исторического решения» позвонил сам Немцов. Он потребовал ни много ни мало: по возвращении в Москву организовать нечто вроде массового шоу, на котором представить российским и зарубежным средствам массовой информации нового председателя правления РАО «ЕЭС России».
Вернувшись в Москву, мы с Бревновым в половине шестого вечера поднялись в рабочий кабинет, который до этого времени занимал я, будучи президентом РАО «ЕЭС России». В приемной уже толпилась журналистская братия, представлявшая разнообразный спектр электронных и печатных СМИ. Судя по возбуждению, витавшему в атмосфере, профессиональным репортерам не терпелось как можно быстрее зафиксировать для истории факт взлета к высотам энергетической власти федерального уровня представителя «нижегородской команды». Интересно, приходилось ли всем этим бойцам информационного фронта когда-нибудь слышать мнение великих о том, что слава — это яркая заплата тщеславия на рубище духовной несостоятельности?
Ожидавший нас в кабинете Немцов неожиданно произнес:
— Избрать-то мы Бревнова избрали, а вот что теперь делать будем?
Чувствовалось, что Борис Ефимович хоть и удовлетворен общим исходом дела, но все-таки не может скрыть какой-то грызущей его изнутри тревоги.
Когда Немцов уехал, Бревнов взял с места в карьер. Не получив еще подписанного мною текста постановления совета директоров РАО «ЕЭС России» о своем назначении, он предложил мне немедленно освободить рабочий кабинет. Наглость этого требования меня поразила, но выбить из седла не смогла. Собрав в кулак захлестнувшие меня вполне определенные в этой ситуации чувства, я ответил новоявленному претенденту на чужой каравай лаконично и резко:
— Этот кабинет останется за почетным президентом — председателем совета директоров РАО «ЕЭС России»!
Тогда я еще не знал, что Бревнов заранее уведомил своих молодых друзей, что триумфальное восхождение к высокой должности он отметит, не откладывая в долгий ящик, именно в моем кабинете. Полагаю, что ему не терпелось удовлетворить свое чрезмерно раздутое тщеславие, покрасоваться перед дружками, может быть, вызвать у кого-то из них чувство зависти. Бог ему судья! Тем не менее Борису Анатольевичу так и не удалось устроиться в моем кабинете. И это, к сожалению, был далеко не единственный его просчет за время работы в РАО «ЕЭС России». Он не смог выдержать испытание бременем свалившейся на него власти. Что делать! Не каждому дано вынести груз ответственности, прилагаемой к должности руководителя электроэнергетики России. Особенно, если тебе всего 29 лет.