План этот был раздут до небес государственной идеологической машиной, для чего имелись серьезные причины. Нужно было устранять последствия новой волны голода, вызванного засухой, охватившей в 1946 году главные советские житницы — Украину, Дон и Кубань — и унесшей, по разным оценкам, от 90 до 150 тысяч жизней. В целом по СССР урожайность зерновых снизилась до рекордно низкой отметки — в среднем до девяти центнеров с гектара. В 1953 году удалось собрать всего 31 миллион тонн зерна. Очереди за хлебом стали обычным явлением советской действительности. Нужно было искать срочное решение проблемы обеспечения страны хлебом и сельхозпродуктами.
За дело взялся первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев. Воспользовавшись выводами одного из тогдашних авторитетов в области засушливого земледелия профессора Николая Максимовича Тулайкова, он решил претворить в жизнь идею «подъема целины». 30 января 1954 года этому вопросу было посвящено заседание Президиума ЦК КПСС. Многие члены Президиума предложили в первую очередь заняться подъемом сельского хозяйства на Украине и Кубани, а не «лезть к черту на кулички», но Хрущев настоял на своем. Предложив обратиться за советом к коммунистам, он собрал специальный Пленум ЦК КПСС (23 февраля – 2 марта), на котором было принято постановление «О дальнейшем увеличении производства зерна в стране и об освоении целинных и залежных земель». Собственно с марта 1954 года и началась великая целинная эпопея, охватившая Казахстан, Алтай, Красноярский край, Новосибирскую и Омскую области, Поволжье, Урал и Дальний Восток.
Целина. Тогда это слово не сходило с газетных полос, без конца звучало по радио. О целине режиссеры снимали художественные фильмы, писатели строчили книги, ученые разрабатывали научные трактаты, а поэты и композиторы сочиняли стихи и песни. Защитники идеи массового освоения земель, которые веками не распахивались, убеждали: страна только тогда выиграет соревнование с империализмом по сборам зерновых, если освоит зоны рискованного земледелия. За период с 1954 по 1960 год в СССР было распахано более сорока миллионов гектаров целинных и залежных земель.
В 1959 году на уральской целине вырос хороший урожай, но в ряде хозяйств своевременно не позаботились о создании необходимых условий для его приема, хранения и переработки. Уборка шла днем и ночью, вся страна следила за официальными цифрами собранного и сданного в закрома зерна, но в результате головотяпства местных руководителей были допущены огромные потери. Битва за урожай оказалась не битвой, а той видимой суетой, какой руководители всяких рангов наловчились прикрывать свое равнодушие к общему делу, если оно не приносит личных дивидендов. Труд многих тысяч людей порой шел насмарку. Таковы были фасад и изнанка, декорации и подлинность того необычного времени.
Вместе с тем я не мог не заметить, как похорошел промышленный и культурный центр башкирского Зауралья — город Сибай. Он расположен на юго-востоке Башкирии в предгорьях древнего хребта Ирандык, плавно перетекающих в Западно-Сибирскую равнину. Сибай возник на базе месторождения медно-серных руд, открытого в 1913 году, а второе рождение обрел в 1933 году во время разработки Новосибайского месторождения. 21 ноября 1955 года поселок Сибай стал городом республиканского подчинения. Секретарем ГК КПСС здесь работал выпускник Баймакского горно-металлургического техникума, а также ускоренных курсов СКГМИ Г. 3. Янтилин, родной брат моего друга Салавата.
Первым моим заданием в должности старшего электромеханика стала сборка шагающих и ковшовых экскаваторов, поступивших с завода в разобранном состоянии на железнодорожных платформах. Мне пришлось собирать и запускать в работу гусеничные карьерные экскаваторы ЭКГ–4 и ЭКГ–6 и шагающий экскаватор-драглайн ЭШ–4/40. Но прежде я должен был их хорошенько изучить, разобраться в «системе Леонардо». Что это была за система? Если не вдаваться в технические подробности, то это — комплекс нескольких генераторов постоянного тока, вращающихся на одном валу от мощного асинхронного двигателя. Каждый генератор питает только одну операцию экскаватора, например, операцию поворота, операцию хода или операцию работы лопаты.
Работал я увлеченно. Собираемые агрегаты были для меня почти одушевленными предметами, я чувствовал их характер, их реакцию на неверно выбранный путь в работе, их оценку моих усилий, когда я окончательно запутывался в непонятных узлах. Особенно захватывала меня наладка и опробование экскаватора. Я быстро научился им управлять: было приятно ощущать свою силу, сидя в кабине огромной махины. Видать, не зря слово «махина», под которым подразумевается большой, громоздкий предмет, происходит от латинского термина «mashina», обозначающего механизм или сочетание механизмов, как правило, большого размера, пугающего вида, где все части скрежещут и гремят.