Сорнец лежал в самом углу, в полумраке. Вместе со Рчаром он пробормотал что-то в ответ и прилег набок, прикрыв глаза ладонью. На него не обратили внимания. Лицо безбородого чернявого южанина ясно говорило, что они простые странники, былинки на ветру, каких сотни шлындает по Нидьёру.
Дружинники молча скинули с себя мокрую одежду, сапоги с портянками и повесили все сушиться на потолочные балки и нагели, потом стали раскладывать толстые шерстяные одеяла и собирать ужин.
С колотящимся сердцем Старкальд следил за ними через полуприкрытые веки и рта не смел раскрыть, раздумывая, стоит ли довериться Тарму. Второго сварта он не знал, но Тарм – его давний собрат по мечу. Он вполне годился на роль того, кто доставит весть княжне. Можно ли рассказать ему все? Нет, лучше сделать это потом, на людях, чтобы следом за великим позором и проклятием сразу явилась его смерть.
Случилось так, что незнакомый дружинник заговорил первым.
– Мы лошадей кормили и услышали, как вы, гости наши, толковали про деревеньку Шелковицу. Может, что знаете про тамошнюю беду? Поведайте нам. Мы искровые дружинники и ищем тех, кто рассказал бы больше.
– Рчар ничего не знает про деревню и беды…
Сейчас он произнес его имя, нужно помешать, промелькнуло в голове Старкальда.
– Рчар рассказывался, как поезжал на ужике. Рчар поезжал долго и много устал, пока быть внутри. Потом Рчар приехал и сел ждать…
– Мой друг любит сочинять сказки, – перебил его Старкальд, придав голосу хрипотцы.
– Да, Рчар любит сказки. И Стракаль любит. Простит много рассказать.
Старкальд обреченно прикрыл глаза. Говорливый южанин все решил за него.
Тарм замер и поворотился к ним.
– Как ты сказал? – медленно произнес он, сощурившись на Рчара, а потом переведя взгляд на Старкальда.
Сорнец набрал в грудь воздуха, приподнялся на локте, протер лицо, как бы спросонья.
– Тарм? Ты ли это?
Мгновение воин всматривался, потом глаза его загорелись, будто угли, он выпрямился и бросился к нему.
– Старкальд! Живой! Как так?! Ведь все говорили, что ты погиб! Сгинул во тьме! А я не верил! Милостивая Хатран! – скороговоркой тараторил он, то заключая сорнца в крепкие объятья и хлопая по спине, то отстраняясь, чтоб еще раз убедиться, что не ошибся, и пред ним живой человек, а не сбежавший от Маны мертвец.
– Евор! Это Старкальд, тот самый, про которого я говорил! – радостно крикнул Тарм своему собрату, потом хлопнул себя по лбу и сообразил, что неплохо бы представить их друг другу.
Сорнец назвал имя и своего спутника, а затем стал сбивчиво рассказывать, что с ним приключилось. Хоть совесть и поднималась в нем, призывая к достойному ответу, умолчать пришлось о многом: о Гирфи и Лепестках, о бесчестном уговоре с загривчанами и том, кто лишил жизни Харси. Поведал он и о том, как их схватили и продали, будто негодную скотину в Черный Город, потом заговорил о пещерном пугалище со щупальцами вместо ног и о бегстве, что удалось только чудом.
Дружинники жадно слушали, почти не перебивая.
– Все-таки Раткар… – кивая, процедил Тарм, когда рассказ вышел, – Значит, прав был Данни и весь прочий люд!
Гневливый и взбалмошный характер его тут же дал о себе знать. Тарм сверкал глазами, шумно втягивал носом воздух и клялся отомстить всякому, кто повинен в гибели собратьев.
Потом и сам он принялся изумлять Старкальда, посвящая в тот ворох страшных событий, что потрясли Искру в последние месяцы. Тарм обильно уснащал речи ругательствами и бесконечно проклинал загривчан.
Сорнец бледнел и сдвигал брови, по три раза переспрашивал одно и то же и не мог поверить во всю эту несусветную жуть, которую он сам же зачал. До Черного Города слухи шли чересчур долго...
Больно ударила новость о Данни – рыжий сотник прибавился к тем, кто погиб от его злодеяний. Потом, верно, чтобы окончательно добить Старкальда, Тарм рассказал о кровавой сече на домстолле. Том самом, на который он так стремился попасть. Астли тоже мертв, да и Раткара не стало – труп его давно уже гниет в мерзлой земле, а на княжье кресло взобрался другой кознеплет – наемничий торгаш Крассур.
Голова от обилия тяжких вестей у Старкальда закружилась, он присел и обвел хибару потерянным взглядом. У горла встал ком. Он опоздал. Всякий смысл его похода в столицу с повинной главой исчез.
– Здорова ли княжна? – жалобно произнес он.
– Нас две недели не было, мотались в Южную четверть, – ответил Тарм, – этот хряк волосатый объявил о помолвке с Аммией. Силой ее держал при себе, весь город о том знал. На днях должен был быть праздник, а после сразу свадьба. Хотя могли ее перенести из-за Погибели. Слышали вы этот гром? Мы с Евором думали, что уж света белого не увидим, но ничего, оклемались.
– Слышали, слышали, он-то нас и спас. Друг мой с юга – ведун, он знает тайный способ отгородиться от скитальцевых воплей. Потому стражники на стенах повалились в снег, а мы ушли, да еще и коней выкрали.
– Не будет ли погони?
– Гончих ждем и сами, – закивал Старкальд, – я и в вас сперва углядел врага и за меч схватился.
– Сам Шульд свел нас! На дружинников эти манроевы ротозеи поднять оружие не посмеют. Поедем с нами!
