Феор прибыл туда с Сивуром и тремя дюжинами конных ратников и увидал, что не только бурые плащи прикрывали грудью подходы к утлым домишкам. С ними в одном строю поднимали щиты и другие, облаченные в теплые меховые шубы, а также высыпавшие из домов горожане, кто — в кольчуге, кто — в старом стеганом доспехе, а кто и вовсе в одном толстом кафтане. Подав свистком сигнал, чтоб освободили дорогу, Сивур бросил в атаку закованных в броню, специально обученных к тарану лошадей, и разметал напиравшую массу порченых. Защитники воспряли духом и скоро оттеснили врага за стены.
Волны нелюди отхлынули к полям, и дружина наконец смогла передохнуть, позаботиться о раненых, свезти тела погибших. От усталости воины валились прямо в снег и потом долго не находили сил подняться.
— Мастер Тимпай приветствует достойнейшего! — окликнул Феора коротыш овчинной шубе до самой земли и низко поклонился.
Первый советник тотчас узнал слугу знаменитого храмовника. Сам же Тимпай в боевом доспехе и кольчужном шлеме стоял рядом. Щит на руке его треснул, у ног валялись обломки копья, он был залит кровью, однако вид у него при этом был величественный и невозмутимый. Он будто совсем не утомился.
Феор тепло обнял их.
— Да рассеется мрак, славные воители. Вы как всегда вовремя. Второй раз мы в долгу перед вами.
Оказалось, что Тимпай за те недели, что выслеживал Великого Змея Нокташа, вполне усвоил диалект снегов и уже мог сносно на нем изъясняться и временами, по обычаю южан, вворачивал в речь затейливой красоты словеса и яркие, точные сравнения.
Он склонил голову в знак почтения и ответил:
— Привет тебе, Феор, первый советник владычицы Аммии, благородный вельможа Дома негаснущих Звезд! Сам светозарный Шульд направлял мое копье и клинки тех братьев, что стоят перед тобой. Я рад вновь вернуться под ваш гостеприимный кров. В добром ли здравии светлейшая княжна Аммия?
— Сама Хатран хранит нашу княжну. Аммия примет тебя, как только появится возможность.
Иное говорить при всех было нельзя. Лишь коротко Феор шепнул Тимпаю, чтоб не задавал вопросов насчет княжны, и отослал его со слугой к себе домой, дабы там он смог отдохнуть и наложить повязки на боевые раны.
Вновь множество забот свалилось на Феора и Сивура. Потери оказались велики — Мана в это утро призвал к себе сразу два десятка отважных свартов. Нужно было искать родных, хлопотать над размещением новых раненых, сбирать умелый охочий люд, чтоб пополнить дружину. Некоторые малые отряды решено было отправить к соседним селам, дабы сопроводить всех в город, под защиту стен. Правда, надежды на то, что кто-то может выжить против такого воинства оставалось мало. Видевшие все своими глазами говорили, что столь большую силу скитальцевы вестники наверняка набрали на подступах к Искре, где к речке лепилось немало дворов — их защищали лишь вострый тын и облитая водой, заледеневшая круча. Именно поэтому большинство из тех, кто явился к стенам столицы, не вполне обратились в чудовищ и на людей не кидались. Они были лишь зачарованы зловещей властью вестников, но зверьми еще не стали. Оттого не сразу приметили опасность дозорные у южных врат и не остановили своего потерявшего разум командира.
Со всех улиц доносилось безутешное причитание. Многие хлынули к площади, куда свозили тела для последнего прощания. Феор не решился разгонять эту толпу, знал, что никакие угрозы и наветы не помогут. Нашлись бы и те, кто с радостью отдал Мане жизнь, только бы еще несколько мгновений не выпускать из объятий родного, холодеющего уже тела.
— Палетта с Аммией ведь тоже могли не уйти, — поделился Феор опасениями с Иммом.
Они почтительно стояли в сторонке, с великой скорбью провожая взглядом матерей и жен, что падали ниц перед погибшими и в горестном плаче воздевали руки к небесам.
— Не один Тимпай обладает тайным знанием. Наверняка она тоже умеет отваживать порченых: силой или разумом, — покачал головой Имм.
— Тогда и от посланцев наших она легко отобьется.
Лысый служитель Шульда на это ничего не ответил.
К сумеркам стали возвращаться из ближних селений первые сани — одни полные народа, другие — пустые, в тех селах некого уже было спасать.
Только когда над городом повисла ночная дымчатая синева, Феор с раскалывающейся головой наконец вернулся домой, но к удивлению своему Тимпая не нашел — оказалось, что храмовники ушли в лечебный дом и целый день помогали там. Он послал за ними, и за ужином поведал Тимпаю последние новости. Внимая ему, лысый служитель Ордена качал головой, вздыхал и укрывал лицо руками — такой знак часто творили набожные южане. Лишенный работы толмача слуга его сидел смирно и молчал, изредка поддакивая своему мастеру.
— Болезнь все-таки пришла. Этого я и боялся. Светозарный Шульд испытывает нашу веру, — сказал Тимпай.
— Знаешь ли ты, что первым принес в город поветрие твой мальчишка-гонец? Он сгорел в лихорадке, едва воротился, а от него подхватил заразу Шатар и прочие.
Храмовник от такой новости побледнел.
