Только стоя под украшенной резными барельефами аркой ее врат, сорнец осознал, как она огромна. Верхушка ее, срезанная конусом, поднималась к темнеющему небу не меньше, чем на сотню локтей. Старкальд объездил половину севера, но подобных монументальных сооружений не знал.
Величественные опорные столбы простояли бы в целости еще сотни лет, если бы не подвел грунт, что вместе со снегом по весне сползает с холмов. Стены башни почернели, покрылись зеленоватым мхом, облицовка кирпичей облупилась, а кое-где в кладке зияли немалые дыры, в которых нашли приют кладбищенские вороны, что оглашали округу раздражающим граем.
Думни погрозил им кулаком.
— Ладно тебе, с ними здесь не так мрачно, — усмехнулся его жесту Харси, — по крайней мере, хоть какие-то живые твари.
— Надеюсь, они и вправду живые, — недоверчиво пробурчал сотник.
За долгие годы вход почти сравнялся с землей. Стали спорить, нужно ли отрывать. Князь настоял, и в ход пошли лопаты.
Копать мерзлую землю поздней осенью — то еще удовольствие. Солнце успело порядком пройти по небосводу и уже на четверть утопало в море помертвевших ветвей орешника, раскаляя их докрасна, прежде чем удалось освободить проход и обозначить истертую, вмазанную в грунт лестницу.
— Что за чудное дерево? — с глубоким почтением произнес Харси, смахивая былинки с обитых железом ворот, что преградили им путь. — Столько лет прошло, а их будто месяц назад лаком покрыли!
Действительно ворота выглядели совсем новыми, а толстый брус, служивший им основой, ничуть не потерял формы. Казалось, скорее стены и потолок склепа обрушатся и погребут их под собой, прежде чем древесину источит время.
— Ни самоцветы не взяли, ни оружие. Куда делись все мародеры? Даже ворота не попытались снять, — удивился Старкальд, во всякой бесхозной вещи видевший цену и возможное применение.
— Голову бы им мертвецы сняли первой же ночью, — заворчал Думни, — слышал я про одного такого недотепу. Полез он могилы ворошить, хвастался, что вернется в золоте. Явился потом, собственные кишки тащил за собой. Весь обугленный, будто зажарили его на сковороде. В глазах туман, шамкает что-то беззубым ртом. Так и помер. Спорю на свой пояс, что и внутри все цело.
Рыжий сотник страшно гордился наборным поясом с серебряными бляхами, изукрашенными чудным переливающимся на свету рисунком. Никому Думни так и не сказал, где его раздобыл — на севере таких не делали.
Харси усмехнулся и просунул палец в зазор меж створками. Щель была хорошо заметна. Ворота будто не прикрыли до конца. Изнутри тянуло холодком.
— Поберегись, Думни. Вот увидишь, назад пойдешь с ножнами на пеньковой перевязи. Ну-ка, навалимся.
Раздался протяжный скрежет. Лишь вчетвером, крепко поднатужившись, получилось раскрыть одну створку на корпус — вторая вросла намертво и не поддалась.
Кое-как втиснулись. Внутри стоял такой невыносимый смрад, что невозможно было дышать — пришлось дождаться, пока башня впустит хоть немного свежего воздуха. Факелы высветили просторный зал, по внутренним стенам которого лепились узкие галереи, поддерживаемые рядом колонн. Они уводили наверх, где терялись в темноте под крышей. Ступени обвалились, и подняться было нельзя. В центре зала за невысоким круговым ограждением зияла чернильная пасть широкого колодца.
— Что это? — изумился Хевш, опасливо подвигаясь к дыре с щитоносцами по бокам.
Голос его отозвался гулким эхом, но ответа не было. По всему видно, никто из ныне живущих не бывал здесь и правдивых историй о башне не слыхал. Боясь подходить слишком близко, Старкальд тоже вытянулся на цыпочки и заглянул вниз, но ничего не рассмотрел. Сплошная чернота — бездна, от которой захватывало дух. Кто знает, что там?
— Чего вы тушуетесь, это всего-навсего гробница, здесь давно никого нет и быть не может, — успокаивал других Харси, чья напускная бравада переходила всякие пределы. Он каждому желал показать, что не боится ни порченого, ни зверя, ни грозного духа предков, чей покой они нарушили.
— Тут ступень, — шепнул кто-то и указал на край провала. Красноватый свет едва пробивал зияющую тьму. Харси взял один факел и бросил внутрь. На несколько мгновений им открылся каменный ствол, по которому сходила вниз другая лестница — круговая, с высоченными узорчатыми ступенями. По отделанным из формованного камня стенам вились волны лепного орнамента.
— Князь, — молвил Думни и прочистил горло.
По одному слову все поняли, что он хотел сказать. Только сотник мог воздействовать на регента и умерить его нездоровое любопытство.
— Если трусишь, можешь остаться наверху, — отмахнулся Харси и продолжил изучать внутренности башни.
На лице его читалось смутное благоговение, глаза расширились, руки подрагивали.
— Как же все это прокопали и выстроили, — восхищался он, обратив другой факел назад и обнаружив целую россыпь покрывавших стены изображений. Они были частично скрыты желтоватым мхом и изъедены грязно-бурыми потеками воды, что просачивалась из трещин сверху, но все же сохраняли общий рисунок.
— Милостивая Хатран, — прошептал кто-то.
