Пока Энтони ехал домой, он обдумал и ясно представил себе, что его ждет. Если заявление Босмена будет принято во внимание и сочтено неопровержимой уликой против него, придется вызвать Стива, чтобы он разъяснил, что Босмен первый напал на Энтони и что это он, Стив, а не Джин, пил чай из второй чашки. С другой стороны, если Стив появится на свидетельском месте, их родственные узы будут тут же установлены, и еще надо будет объяснять, почему Стива не было, когда прибыл доктор Манро, скорая помощь и полиция, а также почему он, Энтони, сказал полиции, что был один. Объяснение же всему этому могло быть только одно: боязнь привлечь внимание к цвету кожи Стива — неопровержимому доказательству того, что в жилах обоих братьев текла смешанная кровь.
Вернувшись к себе домой, Энтони застал Стива, который дожидался его. Долго сидели они, и Энтони рассказал брату об отношениях, сложившихся между ним, Босменом и Джин. Он рассказал ему также о своей любви к Рэн и о том, что она замужем. Брат не только сочувственно отнесся к его рассказу, — он отлично понимал, какая трагедия угрожает Энтони.
— Мне так жаль, что я вообще позвонил тебе, — сказал Стив, с трудом произнося слова.
— Не говори глупостей, ты правильно поступил, — это было все, что мог сказать Энтони. —К тому же нечего вспоминать прошлое. Надо всегда смотреть вперед.
— Как бы то ни было, Энтони, ты можешь всецело рассчитывать на меня. Я тебя в беде не оставлю.
Энтони быстро взглянул на Стива, как бы проверяя, искренно ли он это сказал. Как мог бы он винить Стива, если бы тот, затаив обиду, решил бросить старшего брата, предоставив ему самому выпутываться из этой ужасной истории? Энтони ведь прекрасно понимал, что подло вел себя со Стивом.
Но, посмотрев в лицо брату, он увидел, что во взгляде его нет и следа обиды или жажды мщения. Глаза Стива смотрели спокойно и твердо, говоря о желании помочь.
Энтони знал теперь, кто из них двоих лучше... и сознание это глубокой болью отозвалось в его душе.
Он сказал:
— Мне хотелось бы, чтобы ты остался еще на несколько дней, пока не выяснится положение.
— Да, я, конечно, побуду.
— Я оплачу тебе обратный проезд и все дополнительные расходы, которые вызовет эта задержка.
— Не думай об этом, Энтони... для меня сейчас самое главное — вытащить тебя из беды, — сказал он, кладя руку на плечо брату.
Они договорились встретиться снова во второй половине дня.
Как только Стив ушел, Энтони поехал в гостиницу к Рэн. Когда он вошел к ней в номер, она сидела у окна и читала. Она поджала под себя ноги и медленно, лениво поглаживала колени указательным пальцем. Он заметил, что ее ноги без туфель кажутся совсем маленькими, как у ребенка.
Лицо его, повидимому, было таким измученным, что Рэн тотчас выпрямилась, почуяв недоброе.
Он спокойно присел на кровать и все рассказал Рэн. Она была потрясена, но, как он и предполагал, скоро пришла в себя.
Он сказал:
— Ты видишь, я не виноват. Но нельзя было так по-идиотски вести себя с Джин. Я так несчастен, Рэн.
Она сочувственно посмотрела на него.
Есть ведь люди, которым все сходит с рук, подумал Энтони. Но он не принадлежит к их числу. Не надо было флиртовать с Джин, раз он не любил ее. А теперь ему придется страдать из-за этого. И все потому, что он хотел выдвинуться, преуспеть. Он был на себя так зол, что никакая ругань по своему адресу не казалась ему достаточно крепкой. Не одни только женщины занимаются проституцией, говорил он себе...
— Ох, дорогая Рэн, — сказал он, — в какую же я попал кашу!
Голос его оборвался.
Рэн провела рукой по его волосам.
— Но, Энтони, хороший мой, какого чорта ты не пустил его за портьеры? Раз ты видел, что он пьян, почему ты не попытался превратить все в шутку?
— Легко рассуждать после того, как дело сделано, — с грустью сказал он.
— Но чего же ты, собственно, боялся? Этого я никак не могу понять.
Энтони встал и нагнулся к ней. Он взял ее руки в свои, повернул ладонями кверху и невидящим взглядом уставился на их белую кожу.
— Я ведь говорил тебе о тенях, омрачающих мою жизнь, не правда ли? — сказал он.
— Но... это похоже на истерию.
Он отвернулся и провел рукой по глазам.
— Истерию? — устало повторил он. — Нет, это не истерия. Это нечто куда более реальное. — Он вдруг с силой схватил ее руки. — Ты веришь в меня, Рэн?
Она медленно кивнула головой, на лице ее было написано удивление.
Он нахмурился и на секунду прикрыл глаза, точно ему было больно смотреть.
— Тогда постарайся понять. Я опять-таки возвращаюсь к этим своим теням. Они преследуют меня всю жизнь. Особенно после смерти матери. Именно это и заставило меня в свое время написать тебе то письмо, которое на годы разлучило нас. Это же является и основной темой моего романа.
Она вопросительно подняла брови.
— Загадка разрешится у тебя на глазах — либо в моей книге, либо, может быть, даже в жизни.
Он пристально смотрел в пол, и Рэн не знала, слышал ли он ее ответ. Под глазами у него были черные круги — он казался вконец измученным.
