– Прекращай. – Мой голос звучал нерешительно. – Мы можем что-нибудь сделать?
– Можете… – тихо начал Скэриэл, он повернулся к нам и довольно закончил: – Можете сходить за пиццей?
Я замер в изумлении. Лицо Скэриэла раскраснелось из-за того, что он его тёр, но никаких слёз не было.
– Господи, да вы серьёзно повелись? – рассмеялся он. – Да что вы как дети малые.
Я слышал, как позади меня Эдвард грязно выругался.
– С таким не шутят, – в гневе бросил я.
– С каким? – хитро прищурившись, набросился Скэриэл. – Не шутят на тему отстойных родителей? Почему нет? – Он окинул меня враждебным взглядом. – Я планирую по полной пройтись по семейке Хитклиф.
– Вот и прекрасно, – проговорил Эдвард, – а то подумал, что всё, приплыли, ты дал слабину. Никогда так больше не делай.
Скэриэл довольно улыбнулся.
Я был зол. Даже скорее не на Скэриэла, а на себя.
«Пройтись по семейке Хитклиф? Даже по Готье?»
Я не озвучил это.
– Что ты задумал? – Я встал, скрестив руки на груди.
– О, ничего нового. – Скэриэл развёл руками. – Уничтожить Академию Святых и Великих, свергнуть Совет старейшин, и, – он драматично задумался, – ах да, и заполучить власть в стране. Если Гедеон жаждет поиграть со мной в старшего брата, то я с радостью приму эти правила игры.
– Гедеон опасен, – напомнил я.
– Я тоже, – ухмыльнулся Скэриэл и посмотрел на меня так, что мурашки побежали по коже, – Обещаю, Уильям Хитклиф пожалеет, что когда-то связался с полукровкой.
– Я уже жалею, что с тобой связался, – затушив сигарету в пепельнице, с раздражением бросил Эдвард и ушёл в ванную комнату.
– Это в тебе говорит голод! – с хитрой улыбкой крикнул ему вслед Скэриэл, – Так как насчёт пиццы?!
Кэмерон нервно барабанил пальцами по рулю, напряжённо вглядываясь в полуразрушенный дом напротив. Из разбитых окон виднелись обшарпанные стены. Кто-то размашисто написал баллончиком на отваливающейся двери, державшейся на одной ржавой петле: «Чистокровки – сдохните!» Другим цветом, ниже, ответ не заставил себя долго ждать, свежая краска гласила: «Сам сдохни, ублюдок!» На стене рядом красовался огромный член с гигантскими яйцами – кажется, у автора рисунка были серьёзные проблемы с самооценкой.
«С такими яйцами даже сидеть трудно. Не то, чем стоило бы хвастаться», – подумал я, но озвучить не решился.
Мы припарковались в какой-то подворотне на окраине Запретных земель. На улице откровенно пекло, несмотря на конец марта. Я стянул капюшон и пригладил непослушные волосы. Ждал, пока Кэмерон что-нибудь скажет. Самому начинать непростой разговор не хотелось. Но тот всё молчал и молчал, как будто мы сюда только ради этого и приехали: в тишине вдвоём созерцать развалины. Когда я уже решил было, что Кэмерон так ничего путного не скажет, он устало откинулся на спинку сиденья и начал:
– Джером, я в последнее время думаю, а правильно ли поступаю…
В это время я беспокойно мял длинный рукав собственного свитера и, не ожидая подобного вступления, на секунду замер. Кэмерон выпустил руль и бросил на меня беглый взгляд.
– За мной следили. – Его слова повисли между нами в воздухе.
Всё к этому шло. Вопрос времени, когда только мистер Эн до нас доберётся.
– За мной тоже. – Мой будничный тон Кэмерону не понравился.
Он недовольно покачал головой.
– Мистер Эн не славится терпением. Скоро нам всем прилетит. Я всё жду, что кто-нибудь пристрелит меня средь бела дня.
Я повернулся к нему полубоком. Кэмерон был взвинчен до предела. Казалось, дотронься, и он взорвётся.
– Поэтому Скэриэл предложил план, как избавиться от мистера Эна, – начал было я, но Кэмерон перебил.
– Послушай, Джером, – он серьёзно посмотрел на меня, – я не знаю, кого опасаться больше: мистера Эна или Скэриэла. Один застрелит, а второй придёт под ночь и прирежет. – Нахмурившись, он добавил: – И бросит истекать кровью, мучиться в агонии. А может, останется, чтобы поглумиться. В таком случае пуля милосерднее.
Я промолчал. Мне не хотелось в этом признаваться, но он был прав. Скэриэл опасен. Я знал это с самого начала и каждый божий день пытался убедить себя, что мне, да и другим, ничего не угрожает.
– А что говорит Адам?
– Адам? Про Скэриэла? – Кэмерон махнул рукой. – Я не смогу повторить весь тот нескончаемый поток ругани. Адам тоже не понимает, как кто-то может по своей воле состоять в банде Лоу. – Тут он подозрительно прищурился. – Он тебе угрожает или что?
Я сначала решил, что это шутка, но Кэмерон только хмуро смотрел в ответ.
– Нет-нет, – вяло принялся отрицать я.
Теперь во взгляде Кэмерона читалось нескрываемое сочувствие, что начало тут же неимоверно раздражать.
– Нет, никто мне не угрожает. Да и Эдварду тоже.
Он задумчиво потёр подбородок и непринуждённо продолжил:
– Слышал, что ты раньше был вором. Лоу по этой причине взял тебя в банду?
– Я давно этим не занимаюсь, – сердито отрезал я.
Едва сошёлся со Скэриэлом – сразу позабыл о воровстве. Не то чтобы я был и правда в этом хорош.
– Бывших воров, как и бывших наркоманов, не бывает, – авторитетно изрёк Кэмерон.
– Да пошёл ты к чёрту.
Он облокотился на боковую дверцу и окинул меня долгим изучающим взглядом.
