– Чистокровные без тёмной материи существуют, правда, они редки. Их называют
– И кем он был?
– Я не буду вдаваться в подробности, но всё закончилось плачевно. Он не вынес клейма. Мне не хотелось бы, чтобы…
– Что с ним стало? – резко перебил я.
Миссис Рипли нервно прикусила губу. Судя по её виду, она не была готова, что разговор свернёт в это русло, и жалела, что поддержала тему.
– Он ушёл из жизни молодым.
– По собственному желанию? – уточнил я.
– Технически да, но… Он не желал умирать. Он просто не справился с давлением общества.
– Если бы все были гнилыми, то давления не было бы, – предположил я, но миссис Рипли лишь устало вздохнула. Я добавил: – И клейма тоже.
– Мы живём в социуме. С кем-то находим общий язык, с кем-то нет. Давление будет всегда.
– А клеймо?
– Оно всегда у нас в голове. Люди клеймят себя и других каждый день. Важно при этом не замкнуться.
На секунду она сосредоточила на мне взгляд, а затем, откинувшись на спинку стула, села полубоком так, что я мог видеть её профиль. Сложив руки в замок, она улыбнулась.
– Вы впервые сами попросили о сеансе. Я искренне рада.
– Думаете, – слегка посмеиваясь, спросил я, – это прогресс?
– Это большой шаг для вас. Вы так не считаете?
– Не задумывался. – Я пожал плечами. – Но сейчас предполагаю, что вы правы.
– Ещё один большой прогресс. – Она широко улыбнулась, обнажив белый ряд зубов. – Раньше вы не соглашались с тем, что я могу быть правой в наших разговорах.
– Раньше я видел в вас больше… – запнувшись, я признался: – …оппонента.
Её брови приподнялись, а в глазах блеснула тень какого-то непонятного азарта. Она повернулась ко мне, скрестила руки на груди и спросила:
– Кем сейчас вы видите меня, мистер Хитклиф?
– Зависит от того, – я тоже откинулся на спинку кресла, – как мы сегодня проведём сеанс.
Она усмехнулась, но усмешка вышла доброй.
– Хотите что-нибудь мне рассказать?
– Хочу кое-что спросить, – ответил я.
Она довольно кивнула.
– Я вас слушаю.
– Разговор останется строго между нами? – начал я.
– Верно. – Она вновь кивнула, но теперь её лицо приобрело то самое серьёзно-профессиональное выражение, помогавшее не чувствовать себя жалким или уязвимым перед посторонним человеком, которому раскрываешь душу.
– Ни слова моему отцу?
– Если вы этого хотите, то я ничего ему не скажу.
– И даже в общих чертах. Ни единого слова. Можете соврать ему, что мы обсуждали экзамены, – предложил я.
Миссис Рипли чуть покачала головой и твёрдо произнесла:
– Я не буду врать вашему отцу, мистер Хитклиф.
Я лишь обречённо вздохнул.
– Я хочу быть уверен, что наш разговор не выйдет за пределы этого кабинета.
– До сегодняшнего дня я исправно придерживалась этих правил. Или вы сомневаетесь во мне? Если вам дискомфортно, мы можем обсудить что-то другое.
Миссис Рипли многозначительно замолчала.
– Простите, если задел, – слегка смутился я. – У меня не было злого умысла.
Она кивнула в знак примирения.
– Так что вы хотели узнать?
– Я хочу спросить про извлекателей.
Её лицо дрогнуло в удивлении, но она быстро взяла себя в руки.
– Мне никто не может про них рассказать. Никто ничего не знает. Это запретная тема, полная тайн, – принялся я объяснять.
– Извлекатели – табу в Октавии, – сдержанно напомнила миссис Рипли.
– Да, верно, но я хочу знать о них. Про них так мало информации даже в сети.
Мне пришлось воспользоваться VPN, чтобы найти хоть что-то про извлекателей. Результат моих поисков был довольно скуден: несколько упоминаний в старых научных статьях, которых нигде больше в сети не найти, а значит, не прочитать, и старинная октавианская страшилка о том, что, если чистокровные дети будут плохо себя вести, их заберёт извлекатель. Он извлечёт всю тёмную материю, сделает детей низшими и оставит их в лесу, тогда больше их никто не найдёт. Я никогда не слышал об этой страшилке. Меня в детстве пугали тем, что если я не буду слушаться старших, то попаду в Запретные земли и останусь там навсегда. Скорее всего со временем октавианская страшилка пережила ряд изменений, лишившись таких опасных слов, как «извлекатель» и «извлечь тёмную материю».
– Вы знаете что-нибудь? – повторил я.
Миссис Рипли вновь сцепила руки в замок, но на этот раз движения вышли напряжёнными.
– Совсем немного.
– Это уже больше, чем ничего.
Она немного помедлила, собираясь с мыслями, и спросила:
– Извлекатели – это то, что вас тревожит в последнее время?
– Да.
– Могу я узнать, почему?
Я старался правильно подбирать выражения, но всё равно понимал, что любое слово может привести к катастрофе.
– Мне не даёт покоя мысль, что чистокровный может остаться без тёмной материи. Да, я понимаю, что существуют «гнилые» чистокровные, но вы сами сказали, что они редки.
– Извлекатели тоже редки.
Я кивнул.
– Эта тема вас будоражит? – спросила миссис Рипли, – Что вы чувствуете по этому поводу?
– Любопытство.
– Знаете, что говорят в народе? – Она серьёзно смотрела на меня.
– Что?
– Любопытство сгубило кошку.
