Когда за Люмьером и Оскаром закрылась дверь, – они вышли последними, не забывая препираться на ходу, – в просторном холле мы с братом остались одни. Гедеон спросил, продолжая смотреть на входную дверь, которая только что захлопнулась:
– Боишься?
Я хмуро уточнил:
– Чего?
– Экзаменов. – Он повернулся ко мне.
Давно мы не оставались один на один.
– Меня пугает только экзамен по тёмной материи, – признался я.
– Ты справишься. Верь в себя.
– Не знаю, как мне это поможет… – проворчал я, но тут Гедеон подошёл ближе и произнёс так тихо, что я еле уловил его слова:
– Ты сильнее всех в классе. Ты извлекатель, Готье.
Устало выдохнув, я почувствовал себя таким маленьким, беспомощным и слабым.
– Я не могу даже применить эту способность на экзамене. Эта сила вообще под запретом… – начал было я, но он меня перебил.
– Но если бы ты мог…
От напряжения я облизал сухие губы, не нашёлся, что ответить, но наконец неуверенно произнёс:
– Я… постараюсь.
Он положил ладонь мне на голову и чуть взлохматил волосы – жест настолько непривычный, что я растерялся. Гедеон тоже выглядел немного растерянным, как будто сам не ожидал, что может вдруг повести себя… как типичный старший брат, для которого такие жесты в порядке вещей? Спустя секунду мы оба сделали вид, что ничего не произошло.
Когда я уже было поднимался по лестнице в свою комнату, Гедеон окликнул меня.
– Готье.
Я обернулся.
Он достал из внутреннего кармана формы Академии Святых и Великих чёрный конверт, подошёл к ступенькам и протянул со словами:
– Прочитай, когда будешь один.
Я осторожно принял конверт и заметил аккуратным почерком выведенную чернилами фразу: «Готье Хитклифу от Уильяма Хитклифа».
Скрутив руки за спиной, двое чистокровных в униформе под отборную ругань и смешки протащили меня по длинному коридору – я еле волочил ноги, а узкий ворот куртки впивался в шею, словно удавка, – и резко остановились. Один из них постучал в дверь и, дождавшись команды, офицеры закинули меня в залитое светом помещение. Я распластался на полу, больно приложившись левым плечом. За спиной послышался звук закрывающейся двери: конвоиры покинули меня.
– Буду вам очень благодарен, если сядете на стул, – раздался сверху хриплый мужской голос.
Болезненно морщась, я приподнялся на локтях и увидел чистокровного в кителе, мирно сидящего за письменным столом. Он что-то увлечённо писал и на меня даже не взглянул.
– Джером Батлер, я правильно понимаю? – вежливо поинтересовался он.
– Да…
Оглядевшись, я понял, что нахожусь в просторном кабинете. Пахло дорогим табаком, особым средством для полировки мебели – не тем дешёвым, каким пользовался я в Доме Спасения и Поддержки, чтобы держать столы и стулья в надлежащем виде, – и стойким мужским парфюмом, запах которого сразу забивался в нос. На стенах висели фотографии офицеров при параде и членов Совета старейшин, скорее всего, в полном составе – их было так много, что сложно с ходу разобраться. На одном снимке хозяин кабинета важно пожимал чью-то руку и смотрел прямо в камеру.
Мужчина отложил документы в сторону, взял тонкую папку с края стола, раскрыл её и только после этого оценивающе взглянул на меня. На его столе был идеальный порядок: все папки сложены ровной стопкой, карандаши и ручки на одинаковом друг от друга расстоянии, листы подписаны аккуратным ровным почерком. Вокруг ни пылинки, ни волоска. За чистокровным висело величественное полотно с гербом Октавии, а чуть ниже – флаг Ромуса.
– Я Франк Лафар, команданте Отдела Миграции Полукровок и Низших. Смотрю, мои люди с вами были не очень любезны. Прошу прощения за эту неурядицу.
Прежде чем затащить в салон офицерского автомобиля, один из чистокровных ударил меня по лицу, так что теперь под глазом красовался внушительный синяк.
Поднявшись, я увидел на столе досье, где крупными буквами было написано:
– Вы – низший, родились в Запретных землях и там проживаете, верно? – уточнил он, просматривая листы с моими скудными данными.
– Да, – сдавленно ответил я.
У них на меня ничего нет. Эта мысль на мгновение успокоила.
– Да не стойте, присаживайтесь. – Он указал на стул перед письменным столом.
Я молча сел.
– Чай, может, кофе?
– Нет, – откашлявшись, я прочистил горло, – спасибо.
– А я вот закажу себе кофейку. Сейчас, конечно, уже обед, но не могу отказать себе в чашечке хорошего кофе. Донна, моя секретарша, делает его божественно. Очень советую, но настаивать не буду.
Мужчина протянул руку к стоящему на столе телефону, нажал на кнопку и, зажимая трубку между головой и плечом, проговорил:
– Донна, принеси, пожалуйста, чашку крепкого кофе. И два кусочка сахара. Да, как обычно. Нет, наш гость ничего не желает. – Он зажал микрофон ладонью и переспросил: – Точно не хотите?
Я помотал головой. Чуял нутром, что он специально строит из себя добренького. От него исходила холодная пугающая сила, так что кровь в жилах стыла. Если я что-то тут и выпью, то содержимое желудка мигом окажется на его письменном столе.
Он с улыбкой положил трубку и ободряюще хлопнул в ладоши.
– Ну что ж. Приступим. Можем перейти на «ты»?
