Домой я ехал, не побоюсь этого слова, счастливым. Громко подпевал вместе с Чарли под популярные песни по радио, вновь и вновь пересказывал, как сдал экзамен, – не упомянув только, что отец помог мне прямо там, в кабинете; конечно, всё это было в моей голове, а потому рассказывать об этом не стоило, – и с восторгом обсуждал торт, который приготовили для меня дома в честь окончания экзаменов. Мы решили, что обязательно надо сыграть в плейстейшн после того, как поедим, и вообще, у меня где-то завалялся баскетбольный мяч, можно побросать его во дворе.
Подъезжая к дому, я заметил, что Чарли резко переменился: голос его стал напряжённым, движения нервными. Только выйдя из машины, я всё понял. На воротах нашего дома большой кляксой чернели едва высохшие слова: «ГОТЬЕ ХИТКЛИФ – ОТЩЕПЕНЕЦ», – а повсюду на земле валялись листовки с кричащими фразами: «ЧЕРНОКРОВКАМ НЕ МЕСТО В РОМУСЕ» и «ЧЕРНЬ В АКАДЕМИИ СВЯТЫХ И ВЕЛИКИХ – ПОЗОР ОКТАВИИ».
Чарли выглядел разъярённым.
– Вот же твари! – чертыхнутся он, и обратился ко мне: – Готье, не стой так, иди в дом, я всё уберу!
Но я не сдвинулся с места. По голове как будто чем-то ударили. Вот только что мы радостные ехали домой, а теперь… Я не понимал, что происходит, но ощущал агрессию в свою сторону.
– Что это значит? – спросил я.
Чарли торопливо собирал листовки и сразу рвал или сминал их.
– Малыш, иди в дом, – повторил он.
– Чарли, что значит «отщепенец»?
Глубоко вздохнув, он медленно выпрямился, сжал губы и, поколебавшись, нехотя проговорил:
– Отщепенцы – это чистокровные, которые слишком близко общаются с полукровками или низшими. Другими словами, это… – он запнулся, – предатели среди чистокровных.
– По-твоему, я отщепенец? – растерянно спросил я, глядя на эту уродливую надпись. А ведь я, кажется, уже слышал это слово от Гедеона.
– Нет, Готье. По-моему, те, кто написали это, настоящие ублюдки. Это точно сделали какие-то отбитые чистокровные. Тебе надо быть осторожнее, когда ты в лицее. – Чарли посмотрел на меня, и поняв, что я продолжаю таращиться на ворота, проговорил: – Это ругательство, причём очень грубое. Не стоит произносить его вслух. Иди, пожалуйста, в дом. Я сотру эту хрень и выброшу весь мусор.
Я медленно направился к дому, когда Чарли схватил меня за руку выше локтя и повернул к себе:
– Посмотри на меня.
Я заторможенно поднял голову, и наши взгляды встретились.
– Они ошибаются, понял?
Я молчал.
– Готье, ты чудесный человек, возможно, лучший чистокровный, которого я только мог знать. А чудесные люди часто раздражают… – Чарли пытался подобрать слова: – Отморозков. Они бесятся, если видят людей, излучающих добро. Потому что отморозкам не свойственно это чувство. Не знаю, понимаешь ли ты меня…
Я нехотя кивнул.
– У тебя сегодня был сложный день, ты сдал важный экзамен. Пожалуйста, не думай обо всём, что сейчас увидел. Хорошо?
Я вновь кивнул.
– Нет, малыш, твоё молчание меня напрягает. Точно всё хорошо?
– Да, – натянуто улыбнулся я.
– Ладно, иди.
Я молча направился к входной двери, а в голове набатом стучали мерзкие слова.
«Отщепенец»
«Чернокровки»
«Чернь»
Что с этим миром не так?
При каждом моем шаге лестница издавала устрашающие звуки, будто была готова рухнуть прямо подо мной. Тут и там на стенах расползались глубокие трещины и проломы, грозившие в любой момент переползти и на ступени. Наконец поднявшись на второй этаж, я замер в дверном проёме – остолбенел, увидев лицо Джерома.
Шаркая время от времени, он пинал потёртыми носами кроссовок камешки. Один из них отскочил от разрушенной стены прямо к моим ногам. При виде меня Джером сгорбился у расписанной граффити стены и резко натянул капюшон как можно ниже. Впрочем, это не помогло ему скрыть подбитый глаз, синяк на пол-лица и медицинский пластырь, который то и дело отклеивался, открывая длинную царапину на переносице.
– Кто тебя так? – спросил я, входя в комнату.
Джером всячески старался избегать моего взгляда, словно ему было стыдно предстать передо мной в таком виде. Он шмыгнул носом и, не юля, коротко ответил:
– Крысолов.
Держа руки в карманах куртки, он с силой пнул пустую банку из-под газировки. Та отлетела и с грохотом покатилась по грязному бетонному полу. Мы оба напряжённо застыли. Вокруг не было ни души, но мы всё равно боялись привлечь лишнее внимание.
Джером назначил встречу в странном месте – в заброшенном доме, где сломанные двери болтались на петлях, а от некоторых углов несло мочой и экскрементами. Я не был уверен, что здесь безопасно, пусть эта развалюха и находилась далеко от главных улиц Запретных земель. Честно говоря, я был в таком отчаянии, что согласился бы на любое место, предложенное Джеромом. Добиться с ним встречи оказалось не просто сложно, а практически нереально.
– М… Мистер Лафар? – уточнил я.
– Он самый, – кивнул Джером и машинально провёл пальцами по пластырю, боясь, как бы он вновь не отклеился. – Чёртов команданте. Он настоящий выродок.
