И не успеваю я сказать ей, что не стоит беспокоиться, как она уже исчезает.
– Все приходит в свое время для тех, кто умеет ждать, – смеется Фран, ловя мой разочарованный взгляд.
Но когда продавщица возвращается с купальником, я чуть не падаю в обморок. Бюстгальтер из двух треугольников и трусики с большим бантом сбоку, которые едва прикрывают ягодицы и не доходят до пупка. Да я в жизни такое не надену!
– Он черный, простой, но хорошо держит форму, – уверяет меня продавщица. – Если хотите примерить, кабинка здесь.
Я иду к кабинке, но внутри у меня все кипит. Сколько еще раз мне придется пережить такую ситуацию?
«
– Ну как? – спрашивает продавщица.
– Нормально…
По крайней мере, с точки зрения размера, потому что видок у меня еще тот… Живот колышется, как желе, складки обвисли, пупок растянут – словом, полный комплект. Но спору нет, мою маленькую грудь бюстгальтер обтягивает красиво.
Фран без церемоний просовывает голову в кабинку.
– Вот черт, какая ты красивая!
Я таращу глаза. Слышать это от нее – странно.
– Знаю, это все субъективно – и на самом деле не имеет значения, – добавляет она, – просто ты меня вдохновляешь! Этот купальник подчеркивает и задницу, и грудь! И потом, у тебя все равно нет выбора – он единственный. Знаешь что? Я тебе его подарю.
– Даже не думай!
– Все, я решила.
И она исчезает.
Я не могу опомниться. Даже цену посмотреть не успела.
Ну вот, это произошло. Бассейн с морской водой и люди вокруг… и никто на меня не смотрит. Тем лучше, потому что когда я сняла халат, крепко сжав бедра и прикрыв руками живот, с бешено, как после пробежки, колотящимся сердцем, я наверняка выглядела нелепо. Торопливо погружаюсь в воду – мое последнее прибежище, где даже на глубине никто не станет открывать глаза и смотреть, что там происходит под водой, чтобы в глаза не попала соль.
Вода – это волшебство: в ней забываешь обо всем и чувствуешь себя легкой, как перышко. Мы с Фран проплываем от бортика до бортика два-три раза и идем обсыхать. Наша первая процедура начнется через десять минут.
– Мадемуазель, – обращается ко мне мужчина, лежащий на шезлонге рядом. – Вы забыли снять с купальника этикетку.
– Э-э-э… Что?
Кладу руку на ягодицы и нащупываю мокрую картонку на веревочке. Вот стыд-то!
– А-а-а… спасибо, месье.
Он лишь улыбается, закрывает глаза и снова погружается в нирвану.
– Вот видишь, это не смертельно, – говорит Фран, тщательно вытирая ноги, попеременно ставя их на шезлонг, тогда как я поспешно кутаюсь в халат, не вытираясь.
Я сама на себя удивляюсь. По-моему, я слишком уж быстро уступаю.
– А в следующий раз поиграем в водяные бомбочки, а потом – в сквош на пляже, – добавляет Фран.
– Ты заходишь слишком далеко, Морис![35]
Она смеется.
– Ладно, пойдем. А то опоздаем. Перед процедурами лучше быстренько принять душ.
Мы снова идем в раздевалку; Фран так и не надела халат, и только я собираюсь снять свой, чтобы встать под душ, как мимо нас проходит со своей матерью мальчик лет шести и, глядя на Фран широко открытыми глазами, спрашивает:
– Мама, а почему эта тетя такая толстая? Она слишком много ест?
Я бледнею, прихожу в ужас и ищу взгляд Фран. Но она, как обычно, выходит из положения в сто раз лучше меня.
– Да, слишком много, – отвечает она ему, пока мать пытается заткнуть сыну рот. – Каждое утро съедаю по мальчишке!
Она поднимает руки, скрючивает пальцы, словно когти, и грозно рычит.
Ребенок взвизгивает, мать оскорбляется, а я лишь наблюдаю, разинув рот.
Фран встает под душ, словно ничего не случилось и она привыкла к публичным оскорблениям, быстро обдает себя струей воды и надевает халат.
Не могу сказать, что оценила теплое глиняное обертывание с массажем и следующий за ним массаж с кунжутным маслом, зато я почувствовала себя тестом для гигантской бриоши, которое долго месят, прежде чем сунуть в печь. Это особое ощущение, даже немного унизительное. Но больше всего мои мысли занимает Фран, ее непринужденность и легкое ко всему отношение – моя полная противоположность. Когда массажистка спрашивает, все ли в порядке и смогла ли я расслабиться, мне даже плакать хочется. Потому что на самом деле, каким бы мощным ни был наш защитный рефлекс, нельзя не признать: кое с чем приходится бороться. Всем. Включая Фран.
Час спустя мы спускаемся в общую гостиную – она пуста и полностью в нашем распоряжении. Шезлонги, расслабляющие травяные чаи, голубое небо, а прямо перед нами, насколько хватает глаз, простирается пляж.
Сейчас отлив, серебристая вода отступает с невероятной скоростью, оставляя за собой на мокром песке кружево. Я уже и забыла, что Ла-Манш такой красивый и спокойный.
Мы с Фран садимся в шезлонги с чашками в руках. Но как только я пытаюсь вытянуться в нем всем телом, спинка подозрительно скрипит. На всякий случай я снова принимаю вертикальное положение.
– Может, расскажешь, что тебя так расстроило? – начинает Фран.
