Наконец я оглянулась на своих, стоящих под стеной. Все их взоры тоже устремились на меня. Тогда я снова перевела взгляд за забор. Там валялись трупы и весь снег был в чьих-то ошмётках и залит кровью.
Я поспешно отвернулась и спрыгнула вниз. Мне стали пожимать руки.
– Я кого-то убила? – Неуверенно предположила я.
– Да! А ты что, не видела?
Я печально покачала головой.
Тут все наперебой начали мне рассказывать, как было дело. Из их слов я поняла, что, целясь в руку, нечаянно, наверное, руководимая непостижимым проведеньем, попала в гранату, и та взорвалась. Это и переменило ход битвы. Так, мой промах волей случая сыграл решающую роль. Было ужасно представить, что по моей вине одного, хоть и враждебного человека, разорвало на куски, а стоящих рядом покалечило. Но с другой стороны приятно было стать героем, меткой спасительницей моих родных и просто друзей.
Мне пожимали руки. Потом отвели домой и дали сладкое варенье, вкус которого я уже успела забыть. Силуэт мамы показался в дверях, но сразу же исчез. Став центром внимания и удобно сидя на диване, я думала о том, что если бы никого не убила, то не ела бы сейчас это варенье. "Выходит жизнь человека стала ценой этой сладости? Но ведь я спасла всех остальных. Спасла, может быть, много жизней…» Такие мысли и тяжёлое чувство на сердце не покидали меня. Теперь я была убийцей. И самое ужасное, что, представляя себе эту ситуацию снова и снова, я убеждалась, что убила бы и во второй раз. Не об этом ли говорила мне Эруан?
«Нужно сходить к маме, посоветоваться.» Но сейчас я была не в состояние сделать это. Пришла нервная разрядка. По всему телу пробежала дрожь, а ноги стали ватными. Когда все наконец оставили меня в покое, я ещё с час посидела в укромном уголке, тупо уставившись прямо. В голову снова полезли кошмары. Кошмары, которые сведут с ума, если хоть на секунду дашь им волю, перестанешь контролировать. Немного придя в себя всё-таки отправилась к матери.
Её я нашла на втором этаже, в соседней комнате, от спальни. Здесь было свежо, но не холодно. Мама сидела спиной к двери и сшивала сильно порванную старую простынь. Поэтому я не видела её лица, когда вошла.
Я присела рядом, на пол, но она продолжала не обращать на меня внимание.
– Мама… – Обратилась я к ней.
Она замерла на секунду, потом сильно выпрямила спину и приняла какую-то неестественную позу.
– Ты не послушалась меня! Зачем ты туда пошла?! – Начала она.
– Я убила человека. – Перебив её, сказала я.
Мама осеклась на середине слова, и я всё рассказала ей. – Я теперь убийца? – Закончила я вопросом.
На протяжении моего рассказа, я следила за выражением её лица. Сначала оно отобразило ужас, но потом мама справилась со своими эмоциями, и когда я закончила, обняла меня с лёгкой улыбкой на губах. И хоть эта улыбка казалась до наивности не натуральная, но я была благодарна ей за это.
– Нет! Конечно ты не убийца. Это был хороший, смелый поступок. Ведь ты не хотела его убивать, а защищалась! Это была самооборона. Её признают даже в суде. Ты наша спасительница. Но я умоляю тебя, не рискуй так больше. Я так хочу, чтобы мы пожили вместе… – Тут её голос дрогнул.
– Но всё-таки это считается. – Ответила я и по моим щекам покатились слёзы.
Мама не мешала мне плакать. Я сидела на полу, возле её кресла, а она легонько гладила меня по волосам. Но при этом её поза оставалась такой же неестественно прямой.
– Ты на меня не сердишься?
– Нет, я тобой восхищаюсь. – Честно ответила она.
Мы помолчали. Вдруг я вспомнила, как однажды расспрашивала папу, про то, как они добирались сюда из города, и он отослал меня с этим вопросом к маме, сказав, что из него плохой рассказчик. Тогда я об этом быстро забыла, но сейчас это могло бы стать хорошим поводом сменить тяжёлый разговор, и последовавшее за ним тяжёлое молчание.
– Я пыталась поговорить с папой о том, как вам удалось до сюда добраться, но он свалил всю ответственность на тебя. Расскажешь?
Мама наконец-то приняла удобную позу и слегка улыбнулась. Уже по-настоящему. Было видно, что она расположена на этот разговор.
– Тогда мы отмечали годовщину нашей свадьбы и об угрозе узнали через Виктора Анатольича, помнишь? Он заходил к нам однажды, папин школьный приятель. У него связи, и он, узнав про угрозу позвонил нам. Это произошло за несколько минут до атаки… Мы сели на машину и помчались к дому. Мы хотели забрать тебя, но было слишком поздно. До нас донеслись только отголоски взрыва, но и они были страшны. Мы знали, что ты не могла выжить, но я чувствовала, что ты жива! Поэтому уходя оставила записку. Наш дом сильно пострадал. Мы еле поднялись в квартиру и в спешки забрали самое необходимое.
в памяти всплыла лестница, наша входная дверь, бардак… Мысленно я дорисовывала туда родителей.