– Я тогда была чуть ли не в себе, думая, что ты погибла, и мало что соображала. Юра почти силой посадил меня в машину, и мы поехали. Тогда в Москве начались страшные пробки и давка. – На секунду мама сморщила лицо, наверное, желая показать этим жестом, какие страшные были пробки. – Мы хотели срезать дворами, но там тоже было столпотворение из людей, и машины наезжали на них, против своей воли потому, что сзади на них напирали другие. Начался такой беспорядок, что я даже не могу спокойно вспоминать об этом! Но мы оказались одними из первых, и успели прорваться до того, как по дорогам стало невозможно ехать. Казалось все покидают Москву. Несмотря на призывы оставаться на местах, и попытки организованной эвакуации. Даже прежде чем мы выехали на трассу, нам пришлось много километров маневрировать по обочинам, грунтовкам, а иногда и вообще по бездорожью пересечённой местности. Зато потом дороги опустели.
Единственное что, нам немного не хватило бензина и последние километры мы, бросив машину, тащили пожитки на своём горбу. А про этот участок узнали, услышав голоса через забор.
Мама отвернулась и снова стала шить.
Я слушала её прикрыв глаза.
– Иди отдохни. И сегодня уже ничего не делай. – Посоветовала она.
Я так и поступила. Вышла в соседнюю комнату и улеглась рядом с печной трубой, выходившей из пола и врезающейся в потолок.
На утро меня разбудили чьи-то стоны. Я поднялась с пола, на котором всегда спала. Я уже привыкла к этому, и довольствовалась просто подстеленной простынёй.
Были тёмные сумерки. Света из окна едва хватало, чтобы разглядеть предметы вокруг. Никто не спал. Недалеко от меня стояла одна из немногих кроватей. Во круг неё столпились люди. Я тоже подошла и заглянула через плечо. Там лежал дядя Стёпа. Он то бешено вращал глазами, то затихал, или открывал рот как рыба, силясь вдохнуть
– Не мешай, иди лучше помоги на кухне. – Прикрикнула на меня старушка, лицо которой я не разглядела.
Я повиновалась. Потом, позавтракав без аппетита, пошла посмотреть на то место, где вчера случилась перестрелка. На стене сидел Никита. Он дежурил. Я залезла рядом и глянула вниз. Вчерашнюю кровь присыпал лёгкий снежок, а трупы унесли, чтобы похоронить. Но по сугробам прыгали три чёрные вороны. Потом к ним прилетела ещё одна. Они искали остатки того человека, которого разорвало гранатой. Когда одна ворона выуживала из-под снега кусочек мяса, другие жадно кидались к ней и пытались отнять. Я смотрела на них, смотрела, так что даже не услышала Никиту, который что-то сказал, а на ум мне наклюнулась одна идея…
К нам подошёл пожилой человек, тоже дежуривший. Теперь мы выставляли охрану и ночью, и он как раз должен был сменить Никиту. Увидев меня, он улыбнулся, потряс мою руку и сделал комплемент. "– Браво, браво леди. У вас очень меткий глаз."
Я постаралась улыбнуться, но эти слова, это ещё одно напоминание об том, что я убийца, вызвали лишь горечь. Поэтому я предпочла уйти.
В доме тоже было не веселее. Дядя Стёпа доживал свои последние минуты. Оставались и просто раненные за которыми приходилось ухаживать.
– Когда будут похороны? – Спросила я.
– Сегодня. Вечером.
– А где трупы?
– Их перенесли в конюшню и накрыли куском брезента. На улице морозно, с ними ничего не случиться.
Проходя мимо конюшни, я услышала стук молотка и заглянула внутрь. Там в ряд лежало несколько накрытых тел, как мне и сказали. А в другом конце стоял дядя Саша (по прозвищу топор) и сколачивал гроб.
–А вы успеете к вечеру? – Поинтересовалась я, видя, что готов только один.
– Гробов не напасёшься. – Проворчал «топор». – Институт заканчивал на программиста, а вот с чем жизнь столкнула!
Саша был довольно крепким мужчиной, низкого роста и умел делать практически всё.
– Не – Продолжал он. – Гробы будут только для наших. Этих, варваров, просто закопаем, да и ладно. – Он махнул подбородком в сторону четырёх трупов, лежащих в ряд.
– А зачем вы делаете второй гроб, если убили только одного?
– Второй для Стёпки. До обеда помрёт. – Уверенно заявил дядя Саша.
– А я к вам по делу пришла. – Серьёзно начала я то, о чём давно (с самого утра) хотела спросить. – Не могли бы вы отрубить для меня руку одного из этих? – И я тоже показала подбородком на четырёх трупов.
– Руку?! Зачем тебе?