Уильям ничего не понял из этой тирады, но признался, что, по его мнению, и это, естественно, только его мнение, надо проявлять осторожность в вопросах осуждения вещей, о которых понятия не имеешь. Каролину его ответ явно не обрадовал. Но это был ответ, и она понимала, что отчасти священник прав. Нельзя осуждать всех и вся, не имея серьезных на то оснований. Но все равно это было неприятно.
— Спасибо, — ответила Каролина.
Уильям снова вздрогнул.
— Не за что, — пробормотал он.
Ситуация, в которой Каролина просит у него совета, да еще и нервничает, была для него непривычной.
Каролина вернулась в книжный.
— Окей, — сказала она после того, как убедилась, что в магазине нет других посетителей. — Дай мне одну.
— Одну?
— Одну такую книгу, естественно.
Каролина не могла произнести это слово вслух.
— Я справедливый человек, — добавила она. — Как ты правильно сказала, нельзя осуждать людей, не выслушав их сначала. В нашем же случае нельзя осуждать книги, не читая их. Так что дай мне одну. Я прочту и скажу свое мнение.
Сара уставилась на нее, не зная, что ей делать. Но Каролина не двигалась с места. Поняв, что она не отступит, Сара пошла к полке с гомоэротикой и выбрала книгу в суперобложке. Каролина заплатила, не проронив ни слова. Но, придя домой, она поняла, что не знает, что делать с книгой. Эмоции поутихли, и теперь она уже была не столь уверена в том, что нужно было прочитать книгу, прежде чем осуждать ее. Каролину бросало в холодный пот при одной мысли о том, что подобная литература находится у нее в доме. Она повертела книгу в руках. Убедилась, что через обложку не видно картинку и название. Потом положила ее под стопку газет, чтобы не испытывать искушения открыть ее. Потом снова достала, чтобы проверить, что написано на корешке, потом спрятала под вышивкой на ночном столике на случай, если кто-то придет к ней в гости и обнаружит книгу под газетами в гостиной. Каролина вздрогнула при этой мысли. И чем чаще она касалась книги, тем сильнее было искушение. Голос в голове говорил ей: «Неужели ты так ее и не откроешь? Будешь и дальше осуждать, не читая? Что такого опасного в том, чтобы прочитать одну главу? Ты же уже не девочка, Каролина. Ты всю жизнь жила праведно. Одна книга не сможет это изменить». Книга словно смотрела на Каролину, призывая открыть ее. Давно уже Каролина не чувствовала себя так ужасно. Эта книга вызывала у нее раздражение. Как она осмеливается провоцировать и смущать Каролину? Как ей не стыдно скрывать свой порок под этой невинной обложкой с дубами и надписью «Дубовая роща», набранной цветом осенней листвы. Но сквозь обложку просвечивала картинка, изображающая полуголых мужчин, слившихся в объятье в неоновом свете вывесок в одном из злачных районов, какие бывают в больших городах. Разврат! Разврат! Разврат! — кричала картинка. Что подумали бы люди, узнай они, что Каролина читает такое! Правда, как они узнают, если книга спрятана у нее в спальне? Хорошо спрятана. Может, наоборот, положить ее на столик в гостиной и говорить всем гостям: «Смотрите, что Сара продает в своем книжном!» Интересно, какая реакция была бы у Джен. Она сделала шаг по направлению к спальне и остановилась. Черт, о чем она только думает. Положить книгу с голыми мужчинами на столик в гостиной? Рассказать о ней Джен? Да она всему городу расскажет. Нет, пусть лежит в спальне.
Ночами присутствие книги в спальне не давало Каролине спать. Ее власть над женщиной становилась все сильнее. Каролина стала нервной и раздражительной. Бессонные ночи лишили ее сил. Растерянная, она слонялась по дому, вместо того чтобы заняться подобающими женщине ее возраста делами. Наконец она решила прочитать одну главу. В чисто исследовательских целях. Каролина готова была поклясться, что книга смеется над ней, когда она наконец ее открыла.
— Если другие книги такие же наглые, как ты, неудивительно, что люди столько веков жгли вас на кострах, — пригрозила она книге. Это подействовало. Каролина почувствовала облегчение. Собравшись с силами, она открыла книгу. Пять лет работы учителем, напомнила она себе. Что может меня напугать? Ничего. Каролина приступила к чтению.
