Оставив автомобиль возле знака, дальше женщины двинулись пешком. Охранников у ворот не было. Впрочем, от кого тут было хоть что-нибудь охранять? Сэра и Вив толкнули ближайшую незапертую дверь и в растерянности остановились, не представляя, что делать дальше. Но тут перед ними как по волшебству материализовался подросток в грязной одежде не по росту и с самокруткой в зубах. Он согласился отвести их в детское отделение. Они миновали бесчисленные коридоры и темные лестницы. Парень забарабанил в дверь. Им открыла женщина, очевидно воспитательница. Сэра решила играть роль тупой иностранки. Она пришла навестить мальчика, без передышки затараторила она, с которым познакомилась в доме ребенка № 10, она привезла ему подарок и просит разрешения с ним повидаться, хотя бы минутку. Не успела Сэра завершить свою тираду, как воспитательница захлопнула дверь у нее перед носом. Надо получить разрешение у дежурного врача, буркнула она. Тем не менее попросила санитарку проводить женщин на первый этаж.
В кабинете дежурного врача оказалось очень уютно. Комната утопала в коврах. На подоконниках пышным цветом цвели растения в горшках. Имелся и телевизор, который женщина-врач как раз смотрела.
“Она была настроена очень враждебно. Я сразу поняла, что ее придется долго уламывать пропустить нас к Ване. Зачем вы приехали, в лоб спросила она.
Опять мне пришлось произносить целую речь. Мы с Ваней давно знакомы по дому ребенка, говорила я, и успели подружиться. “Одно дело там, другое — здесь*, — отрезала она. Тогда я сказала, что навестить мальчика меня просила главный врач дома ребенка. И добавила, что приготовила Ване подарок. В ее глазах вспыхнул алчный интерес. Она стала выпытывать, что именно я привезла.
И тут же сказала, — продолжает Сэра, — что к Ване нельзя, так как в интернате карантин. По взглядам, которые она бросала санитарке, я догадалась, что она просто врет. Но я не отступала, и в конце концов она сдалась. Только предупредила санитарку: “Не пускай их в детскую палату. И одних не оставляй”.
Они опять поднялись на пятый этаж, и санитарка отперла металлическую дверь. За ней тянулся коридор, заканчивавшийся еще одной дверью, тоже, разумеется, закрытой. Санитарка повернула ключ в замке, и Сэра с Вив застыли на пороге, оглушенные представшим их взору кошмарным зрелищем. Голые дети лежали на клеенчатых матрасах, в кроватях за высокими железными решетками — ни дать ни взять звери в клетках. Они лежали в лужах мочи, на своих экскрементах. Некоторые были в самодельных смирительных рубашках.
Сэра вспоминает: “У меня перехватило дыхание, когда я узнала некоторых малышей из тех домов ребенка, что я посещала. В кроватке возле самой двери лежал Дима из дома ребенка № 17. Он тоже узнал меня и пополз ко мне по мокрому матрасу. Нормальный с виду малыш, который запрыгал в угловой кроватке, тоже показался мне знакомым. Это был Алеша из дома ребенка № 4”.
Сэра высматривала Ваню, но, прежде чем она нашла его, санитарка выставила ее из палаты и закрыла дверь.
Женщин привели в комнатку для свиданий, и Вив прошептала Сэре на ухо:
— Они прекрасно знают, что творят беззакония, поэтому не хотят пускать свидетелей.
Ваню принес подросток. На ребенка нацепили какие-то несуразные вылинявшие одежки: рубашку в черно-зеленую клетку из грубой ткани и мешковатые пижамные штаны. Дополняла картину нелепая фиолетовая кофта.
Как обычно, первым делом Ваня сообщил самое главное.
— Я хочу спать, — едва слышно проговорил он. Видно было, что он изо всех сил старается одолеть воздействие сильных седативных препаратов. Сидеть он был не в состоянии и, как старичок, привалился к спинке стула.
Сэра показала ему фотографию Андрея и спросила, кто это. Сначала Ваня ответил, что это он сам, потом чуть подумал и сказал:
— Андрей.
Они не пробыли вместе и трех минут, когда пришла воспитательница — проверить, все ли в порядке. Сэра спросила, есть ли у детей игрушки. Конечно, ответила та, целая игровая комната. Ваня повернул голову и наградил воспитательницу взглядом, который был понятен без слов:
— “Ну и вранье”.
Воспитательница дала им еще пять минут.
“Мы были намерены еще раз осмотреть комнату, в которой, как мы поняли, Ваня проводил двадцать четыре часа в сутки. Мы вошли, и Дима опять пополз ко мне через лужу на матрасе. Я протянула к нему руку, но меня грубо одернули. Когда я отдавала Ваню воспитательнице, он прошептал мне на ухо:
— Я буду думать о тебе”.
Подростки хотели проводить Сэру и Вив до выхода, но воспитательница не разрешила. Она лишь махнула рукой в сторону лестницы и потащила подростков обратно в отделение.
Уже выйдя на крыльцо, Сэра и Вив с удивлением услышали голоса, доносившиеся из окна. Лиц за решеткой видно не было, но они заметили махавшие им на прощание руки. Подростки кричали:
— Пожалуйста, приезжайте еще! Приезжайте завтра. Завтра у нас будет лучше. Приезжайте, пожалуйста!
До автомобиля женщины добирались в состоянии шока.
Вив пыталась осмыслить увиденное:
