— В домах ребенка воспитательницы похожи на смотрительниц в зоопарке. А здешние просто тюремщицы. И что-то уж очень быстро нас выпихнули. Как будто мы навещали арестанта.
— Особо опасного арестанта — убийцу. — Некоторое время они молча ехали по полю. — Самое ужасное, что эта психушка стоит в стороне, подальше от любопытных глаз. Раньше нацисты так же строили концентрационные лагеря. И людям легко было говорить, что они понятия не имели о творившихся там ужасах.
— Сэра, мир должен узнать об этих детях.
— Согласна. Но с чего начать?
— У тебя муж журналист. Пусть напишет статью.
— Боже мой, да разве
— А ты расскажи ему, что мы сегодня видели. Может, он и сам сюда прокатится?
Сэра и Вив добрались до городского центра. Плакаты на всех углах сулили людям счастливое будущее, если они проголосуют за переизбрание Ельцина. Сэра ясно видела, что за обещаниями свободы и благополучия не стоит ничего, кроме пустоты. Обыкновенный обман. Для бедных и обездоленных в стране ничего не изменилось, зато власти предержащие богатели с каждым днем. Как может общество называть себя свободным, если оно без всякой причины посадило под замок тысячи своих детей?
У Сэры оставалось еще одно дело. Она попросила Вив высадить ее возле дома ребенка № 10. В первый раз она не боялась, что ее выгонят. Адель послала ее с заданием, и теперь она приехала отчитаться. К своему удивлению, во дворе под липой Сэра увидела два манежа с так называемыми безнадежными детьми. Это был один из редчайших случаев, когда их вынесли во двор глотнуть свежего воздуха. Малыши с призрачно-белыми личиками лежали неподвижно, точно так же, как в помещении, только моргали от яркого света. Словно ночные существа, неожиданно оказавшиеся на солнце. Три малыша сидели в ходунках. На сей раз их не привязали к манежу, но двигаться они все равно не могли, потому что колеса застревали в траве.
Адель суетилась возле манежа, одна стенка которого порвалась, и затягивала дыру старой веревкой.
Сэра приблизилась. и Адель поглядела на нее снизу вверх.
— Я только что видела Ваню, — вырвалось у Сэры, которая даже не поздоровалась с Аделью.
— Вот спасибо, вот спасибо. Как он там?
Адель сцепила руки в знак благодарности за то, что ее желание было выполнено.
— Вы были правы, Адель. Это ужасное место. Даже хуже. И я не понимаю, как Ваня оказался там.
Откуда-то появились воспитательницы, которые тоже хотели услышать новости.
— Это концентрационный лагерь. Других слов для этого кошмара у меня нет.
Воспитательницы затаили дыхание от смелости Сэры, произнесшей запретные слова. Адель закрыла глаза, словно желая отстраниться от услышанного.
— Я не понимаю, — продолжала Сэра, не выбирая слов, — почему вы посылаете своих детей в такие заведения?
Адель словно язык прикусила. И тут заговорила одна из воспитательниц:
— Это не мы. Над нами Министерство здравоохранения. А эти заведения подчиняются другому министерству — Министерству социального обеспечения. Они решают, куда отправлять детей.
— Но вам же известны условия в этих интернатах?
— Нет. Мы там никогда не были. Когда дети нас покидают, мы больше с ними не видимся.
Адель пробормотала что-то нечленораздельное и ушла в дом. Разбрелись кто куда и воспитательницы.
Сэра осталась одна. Этот короткий диалог прояснил для Сэры то, чего она не могла понять несколько месяцев. Для нее было загадкой, почему воспитательницы в доме ребенка совершенно не интересуются будущим детей. Почему никто не вспоминает о советах доктора Свангера. Почему они не учат детей говорить и ходить. Почему не добиваются самых простых операций. Почему Ване не исправили зрение.
“В тот момент мне открылась истина. Воспитательницы не чувствовали ответственности за судьбу малышей, дома ребенка были перевалочным пунктом, откуда детей переводили неизвестно куда. Может, эти женщины и подозревали, что детям там будет еще хуже, но они не хотели об этом задумываться. Они не могли позволить себе установить эмоциональную связь с ребенком хотя бы из чувства самосохранения. Зачем привязываться к детям, с которыми все равно придется расстаться? дом ребенка представлял собой нечто вроде склада, куда детей помещали на время, до оформления документов, после чего их распределяли по указанным адресам.
Однако нашелся необыкновенный ребенок, который не захотел быть раздавленным страшной системой и проделал дыру в стене, окружавшей психушку. Через эту дыру он отправлял послания на волю. Несчастный слабый малыш, голодный, напичканный лекарствами, не имеющий семьи, продолжал бороться. Против него была вся система, но он не сдался”.
